В мире-творце, где время и пространство не определяются обычными законами, я становлюсь императором Восточной Римской Империи. Но младшим соправителем Царя я останусь навсегда — мои действия теперь ограничены. Приняв титул Императора, я забываю о своем истинном предназначении, растворяясь в этой уникальной реальности где каждое действие имеет огромное значение....
Иначе в храм Господен им было не зайти. Али не ведаешь? А если так, если их выпустили оттуда по промыслу Всевышнего, значит, что?
– Что?
– Упекли их туда без его ведома. Черти утащили или еще что. Вот что! И нам в сие вмешиваться не надобно. И уж точно не пенять им на те испытания, что по проискам Лукавого пришлось пережить.
Тишина.
– И что делать будем? – тихо спросил младший компаньон.
И разговор разгорелся вновь.
Реакция же старшего Строганова, если бы ее услышал сам Андрей, вызвала бы у него лишь умиление.
Глава 8
1560 год, 9 августа, Бахчисарай
Далет-хан отхлебнул кумыс и устало уставился на стоящих перед ним гостей.
Пестрая компания.
И довольно пышно разодетая. Даже чрезмерно богато. Вон сколько тряпок нацепили. Обычно они так не поступали.
Восемь человек, не считая наследника.
В принципе хан подозревал в дурном деле любого во всяком злом деле после тяжелого поражения от Сигизмунда. Даже родного сына. Особенно родного сына.
В то время как у самого хана стояло шестеро воинов личной охраны, в бахтерцах, шлемах, при щитах да прочем. Из-за чего он чувствовал себя относительно спокойно. Он точно знал – доспехи в рукопашной схватке играют ключевую роль. И даже если его гости поддели кольчуги под халаты, им все равно не совладать с клевцами защитников. Да и руки с головой в целом у них беззащитны.
– Я слушаю тебя, сын мой, – благожелательно произнес хан после слегка затянувшейся паузы.
"– После поражения твоего войска отец мурзы недовольны.
– Еще бы они были довольны, – криво усмехнулся хан.
– Отец, я не хочу заниматься кликушеством, но их недовольство стало опасным. Оно стало угрожать твоей власти.
– Ты думаешь, что я не знаю? – с легкой усмешкой поинтересовался отец и протянул свою пиалу слуге, чтобы ему налили еще кумыса.
Юноша мгновенно отреагировал.
