В мире-творце, где время и пространство не определяются обычными законами, я становлюсь императором Восточной Римской Империи. Но младшим соправителем Царя я останусь навсегда — мои действия теперь ограничены. Приняв титул Императора, я забываю о своем истинном предназначении, растворяясь в этой уникальной реальности где каждое действие имеет огромное значение....
Местами это даже привело к рассечению кожи. Что его, впрочем, не только не остановило, но и даже вдохновило тянуть сильнее…
Наконец, неизвестный отпустил удавку.
И женщина опала к его ногам без малейших признаков жизни.
Осмотревшись он скривился.
Его сапог слегка запачкала моча, что из нее натекла. И он в раздражении вытер обувь о ее платье.
– Мерзость… – процедил он.
Плюнул на труп ненавистного ему человека.
И в этот момент распахнулись двери. Убийца резко развернулся. И тут же его лицо поразила гримаса презрения.
– Спасти королеву! – рявкнул Френсис.
И тут же раздалось несколько выстрелов.
Расстояние было небольшим.
Шагов сорок, может сорок пять.
Поэтому аркебузиры не промахнулись. И убийца получил сразу несколько пуль. Тяжелых. Оставляющих крайне серьезные повреждения.
Он отшатнулся.
И, споткнувшись о тело Елизаветы, рухнул навзничь.
Захрипел.
Одна из пуль пробила ему легкие.
Уолсингем подошел, не заставляя себя ждать. И грозно нависнув над убийцей, произнес:
– Как ты посмел!? Мерзавец!
Но его визави лишь скривился окровавленным ртом. Говорить он уже не мог. Довольно крупная пуля нарушила герметичность легких, из-за чего они уже не могли нормально качать воздух через голосовые связки. Да, что-то там можно было изобразить губами, но лишних людей к убийце Френсис не подпускал.
Выждав несколько секунд, Уолсингем вновь патетично воскликнул:
– Кто послал тебя? Говори! Облегчи свою душу!
Но убийца молчал и все также улыбался.
Правда совершенно не двигаясь. А глаза его остекленели. При таких ранах он и так прожил слишком долго…"
"Несколько секунд помедлив Френсис мрачно покачал головой, принимая факт смерти того единственного человека, что мог указать на него. И обернулся к телу королевы.
Оставалось зачистить концы, способные бросить тень на него. Но тут Уолсингем не переживал. Его люди знали свое дело. И система заказов, выжигающая концы, должна отработать как надо.
