Автор
В начале истории герой пробуждает в себе силу и обнаруживает мир Российской империи конца XVIII века, полном мистики и кровожадных тварей. Чтобы выжить, ему приходится осваивать магию и бороться с враждебными силами, наблюдая за опасным Вием.
Родий у меня было полно, поэтому я решил заодно прокачать ветку, к которой раньше не прикасался. Но вот теперь пригодится.
Знак Удержать дух, открытие, первый уровень, минус пятнадцать родий. Работает на умирающих от старости и болезней.
Второй уровень, минус десять родий — работает на умирающих от ядов.
Третий уровень, ещё десяток родий — самое то для умирающих от физических повреждений.
Справочник упоминал о четвёртом уровне, который, собственно, был уже чутка про другое — он позволял призвать одного голого духа, без тела. Но это было, во-первых, не актуально, а во-вторых, требовало ранга Тысячника.
Я снова поднял руку над Ползуновым. Рука уже подрагивала. Всё-таки Целительные Знаки — это не просто так, побаловаться. Силу поджирают будь здоров. По внутренней моей шкале, мана просела изрядно, осталось меньше трети. Но уж на один последний Знак должно хватить.
Я кастанул Удержание духа и покачнулся. Амвросий, который недолго думая ввалился в операционную вслед за мной, незаметно придержал меня за плечи.
— Сиди тут, — приказал я ему. — И не позволяй этим маньякам сверлить череп живого человека.
— Сделаю, — кивнул Амвросий и, облизнув губы, поглядел на санитаров. — Братушки! Мне бы, это. Водички, а?
Вроде бы тихо спокойно попросил, но прозвучало так, будто если через минуту воды не будет — зарежет. Санитары бочком выдавились из палаты прочь. А я обнаружил, что до сих пор сжимаю огненный меч.
Погасил, убрал. Покосился на мучающегося сушняками Амвросия.
— Вы что, реально до сих пор вия празднуете?
— Вий не каждый день бывает!
— Это безусловно. Но, как бы, зима близко. Охоты мало будет. Поэкономили бы, что ли…
— Тю! Здесь мало будет — в Пекло подадимся. Или хоть в тот же Полоцк. Глеб рассказывал, у них там круглый год весело. Без корки хлеба не останемся.
Да, в столице у охотников мышление работало не так, как в Поречье. Хотя, справедливости ради, тут и возможностей побольше. Если бы скотина Мефодий всё это ещё искусственно не блокировал, Земля ему стекловатой…
Я вывел из палаты Александру — которая, оказывается, тоже успела просочиться за мной. Мы нашли скамеечку. Сели.
— Иван Иванович будет жить? — волновалась Александра. — Вы же вылечили его?
— Должен, — твёрдо сказал я. — Дадим ему сутки времени оклематься, потом поговорить можно будет. А пока вы мне расскажите, что случилось. Какого рожна вы с ним вообще забыли ночью на улице?
— Мы не были вместе! Не подумайте ничего такого!
— Александра Дмитриевна, дорогая вы моя.
