— Истину говоришь, Владимир, — кивнул Ползунов.
— Это я могу, не отнять. Ладно, господа, засим разрешите откланяться.
Я отвесил собравшимся лёгкий поклон и потопал к выходу.
На крыльце больницы скастовал Путеводное яблочко.
— Стенька Рябой. Отведи к нему.
Сказал и задумался — вдруг нужно не прозвище, а настоящая фамилия? Но Яблочко, видимо, ориентировалось не на паспортные данные. Судя по тому, что уверенно двинулось вперёд, информации ему хватило.
— Ну, Стенька, — бормотал я спустя полчаса, обходя огромную грязную лужу. — Ну и занесло ж тебя! В следующий раз сам буду встречи назначать.
Яблочко завело меня в такие трущобы, о существовании которых подавляющая часть добропорядочного населения столицы, вероятнее всего, даже не догадывалась. Кривые лачуги с низкими дверями и слепыми окнами, непролазная грязь, аборигены, попадающиеся навстречу — один другого краше. Стенька со своими шавками на фоне тех, кого я встречал по дороге, ещё вполне прилично выглядел.
Впрочем, заговорить со мной никто не попытался. Охотничья перчатка на руке и меч за плечами работали покруче полицейской сирены. При виде меня разнообразные тёмные личности спешили опустить голову пониже и перейти на другую сторону улицы. Исключение составила единственная жрица любви. Закричала издали:
— Эй, красавчик! — и бросилась ко мне.
Но подойдя ближе, видимо, критически оценила собственное состояние, сопоставила с моим, пробормотала:
— Извиняйте, господин охотник, — и поспешила вернуться на пост.
А тут и Яблочко остановилось. У дверей кабака, разумеется, как-то у нас это уже в привычку вошло. По сравнению с прочими лачугами кабак выглядел даже неплохо.
Я отозвал Яблочко. Открыл низкую дверь, вошёл. Громко сказал:
— Мне нужен Стенька Рябой.
Ко мне обернулись все. Гул кабака сменился настороженной тишиной.
— Ты ж гля, какой нарядный господин пожаловали! — глумливо протянул кто-то. — Только вид у него больно перекошенный.
— Не иначе как кошель карман оттягивает, — немедленно отозвался другой голос. — Поможем доброму господину?
Ко мне с двух сторон выдвинулись, ухмыляясь щербатыми ртами, две оборванные личности.
— У вас со слухом плохо? — поинтересовался я. — Сказал же: Стенька Рябой. Никого другого я не звал.
Я скастовал их на минимальной мощности, но оборванцам хватило. Один впилился спиной в стол, с которого посыпались плошки и стаканы, другой врезался в толстую размалеванную бабу и рухнул на пол вместе с ней. Баба завопила.
— Хватит? — спросил я. — Первый урок вежливости — бесплатно, промоверсия. За второй заставлю заплатить.
— Хватит, — вытирая с рожи пролившееся пиво, крякнул оборванец, прилетевший в стол.
А в дальнем углу поднялась со стула фигура, в которой я опознал Стеньку.
Он махнул мне рукой.
— Не, не угадал.