В сердцах военных станций и под гудком паровоза я увидела мир всем: песни, танцы и восхитительные запахи. Теперь снова летят поезда, но уже не на демобилизации, а на поиск новых приключений и радостей в чистом поле жизни, наполненном дружбой, весельем и вкусными пирожками....
В тёмном вагоне без окон холод примораживал пальтишко к полу. Ни нар, ни скамеек не было, и люди сидели и лежали вплотную друг к другу. От ужаса ни пить, ни есть не хотелось, но женщина рядом с Дуней толкнула её в бок:
— Эй, из твоего мешка колбасой пахнет. Делись, подруга.
Не спрашивая разрешения, она раскрыла торбу, и хлеб с колбасой голодные люди мгновенно разорвали на кусочки.
Нужду справляли в поганое ведро, пока оно не переполнилось и бурая жижа не потекла через край. Выплеснуть ведро позволили на первой остановке, примерно через сутки.
— Бывшие граждане СССР! — Холодный голос женщины на чистом русском языке хлыстом рассекал смрадный воздух от множества немытых тел. Обитатели барака затаили дыхание, боясь пропустить хоть слово. — Вам выпала честь потрудиться во славу великой Германии. Германия — это цветущий сад посреди заросших джунглей нецивилизованного мира, и жить в этом саду — привилегия. Запомните, отныне вы называетесь остарбайтеры. Вам выдадут новые документы и нашивку на одежду «OST» — вы обязаны носить её постоянно.
Остарбайтеров продавали на ярмарке, как скот, по пятнадцать рейхсмарок за голову. Выстроили рядами в две шеренги, внутри которой ходили бюргеры, высматривая себе рабов. Чувство унижения мешалось со страхом и ненавистью. От холода и нервного напряжения тело скручивало в тугой узел.
«Тех, кого отбракуют, отправят в газовые камеры», — передавалось по колонне из уст в уста.
«Завтра мне исполнится шестнадцать лет», — думала Дуня, погружаясь в тупое безразличие.
Её выкупила пожилая немка с бесцветными глазами навыкате и двойным подбородком.
Хозяйку звали фрау Зелда, а хозяина герр Бруно.
