В сердцах военных станций и под гудком паровоза я увидела мир всем: песни, танцы и восхитительные запахи. Теперь снова летят поезда, но уже не на демобилизации, а на поиск новых приключений и радостей в чистом поле жизни, наполненном дружбой, весельем и вкусными пирожками....
Подумалось, что вместе с разрухой жизнь ужалась в размерах, как намокший кусочек кожи, и вместе с ней ужались и поводы для радости: если раньше кусочек сахара был пустяком, на который не обращали внимание, то теперь стал источником маленькой радости. И полено для печурки — тоже радость, наравне с походом в театр. Она задумалась, что выбрать между поленом и театром, но не пришла к соглашению — и то, и другое на весах радости весили приблизительно одинаково.
Позади раздался хруст снега. Марина оглянулась, успев краем глаза зацепить патруль в чёрных бушлатах.
— Что, барышня, застряли? — насмешливо спросил чей-то голос. Юноша рядом с ней возник словно ниоткуда, как фокусник в цирке. Высокий, гибкий, быстроглазый. Его волосы без головного убора трепал ветер. Не дожидаясь ответа, незнакомец выдернул её из сугроба и по-свойски отряхнул снег с рукава. — Вы немного испачкались. Позвольте помочь. — Под его напором Марина не нашлась что сказать и ошеломленно молчала.
— Нет, — она покачала головой, — просто вы появились так неожиданно.
— Люблю сюрпризы. — Он засмеялся и тут же серьёзно предложил: — Давайте я вас провожу, а то в городе небезопасно, особенно для такой красивой барышни.
— Мне недалеко, в Фонарный переулок, — сказала Марина и искренне призналась, — я действительно боюсь ходить одна. Знаете, на прошлой неделе неподалёку убили нашего учителя словесности. Откровенно говоря, он был пренеприятный тип и приставал к девочкам, но ведь всё равно человек.
— Конечно, правда. — Юноша помог ей выйти на тротуар и слегка наклонил голову:
— Позвольте представиться — Сергей Вязников, студент. — Он сделал паузу. — Бывший студент.
— Почему бывший? Ваше учебное заведение закрылось?
— Нет, — он растянул рот в улыбке, — я сам закрыл его для себя. Решил, что в этаком хаосе, — он обвёл рукой пространство, — от моих знаний по философии не будет никакого толку.
