В сердцах военных станций и под гудком паровоза я увидела мир всем: песни, танцы и восхитительные запахи. Теперь снова летят поезда, но уже не на демобилизации, а на поиск новых приключений и радостей в чистом поле жизни, наполненном дружбой, весельем и вкусными пирожками....
— Прошу простить мою жену, просто она сама учительница, вот и обрадовалась, угадав коллегу. Меня зовут Марк, я доктор. Нам на вокзале сказали, что к вам можно попроситься переночевать.
— Попросить-то можно, отчего же не попросить. — Галина Авдеевна оглянулась в глубь дома и позвала: — Луша, поди сюда.
Лёгкая ситцевая занавеска качнулась, приоткрывая часть комнаты с углом русской печи. Из-за печки вышла невысокая коренастая старушка с морщинистым лицом и носом-картофелиной, похожая на рисунки сказительниц из русских народных сказок.
— Луша, надо устроить молодых людей на ночлег. Как думаешь, мы сможем принять гостей?
Глаза Луши просверлили нас словно двумя буравчиками. Прогулявшись сверху донизу, её взгляд зацепил обручальное кольцо на моём среднем пальце и остановился на военном вещмешке в руках Марка.
Ей бы в СМЕРШ податься, шпионов отлавливать при таком серьёзном подходе к незнакомцам. Молчание затягивалось, и я подумала, что придётся искать ночлег в другом месте, как губы Луши раздвинулись в улыбке, мгновенно преображая её в добрую бабушку с пирожками.
— Добро пожаловать, дорогие гостюшки. Сейчас я на стол соберу. А ты, Галя, поди достань свежее бельё на кровать. Не на сеновале же им ютиться?
Сеновал! Щекочущий ноздри запах свежего сена, навевающий приятную дрёму, тело, погружённое в ласковую травяную волну, где можно сколько угодно лежать на спине, покусывая сухой стебелёк, и не думать ни о чём плохом.
— А можно на сеновал? — быстро сориентировался Марк. — Мы с женой фронтовики, люди неприхотливые. И вас от лишних хлопот избавим.
— Как вам угодно, — с прохладцей согласилась Галина Авдеевна, — но сначала отужинайте с нами.
Удивительно, но радикально непохожие друг на друга старушки оказались родными сёстрами. Они угощали нас разопревшей в русской печи перловкой и жареными грибами, которые мы ели прямо с раскалённой чугунной сковороды. Если бы я не стеснялась, то выбрала бы со сковороды все до единой крепкие шляпки молодых подосиновиков и хрусткие ломтики сыроежек.
— Нет у нас Вязниковых, я точно знаю.
