В сердцах военных станций и под гудком паровоза я увидела мир всем: песни, танцы и восхитительные запахи. Теперь снова летят поезда, но уже не на демобилизации, а на поиск новых приключений и радостей в чистом поле жизни, наполненном дружбой, весельем и вкусными пирожками....
Швейцарские часики из нержавеющей стали я выменяла в Германии на несколько пачек махорки у одного русского старика из «бывших». Совершенно седой и ссохшийся, он бойко поцеловал мне руку и сам лично надел часы на витом браслете:
— Носите на здоровье и не поминайте лихом русскую эмиграцию. Хоть у нас и не сложились отношения с коммунистами, Гитлеру мы не помогали, уж поверьте старому графу и простите, что не сидели с вами в одном окопе.
Часики ходили исправно, и иногда я пеняла себе, что не спросила старика, кто он и откуда родом.
Я протянула девочке запястье с часами. Она припала ухом к овальному циферблату, как доверчивый котёнок к хозяину.
— Тикают! — Её улыбке не хватало нескольких передних зубов, поэтому речь звучала с забавным пришепётыванием: — Я когда вырасту, тоже себе часы куплю. Только не как у вас, а жёлтенькие и чтоб блестели.
— Обязательно купишь! Когда ты вырастешь, часы будут у всех.
— Правда?
Она потешно заморгала, явно не веря в фантастическое обещание. Я поспешила заверить:
— Конечно, правда. Ведь война закончилась!
Девочка задумчиво потеребила уши своего игрушечного зайца, а я спросила:
— Скажи, ты знаешь Валю Максимову? Она тут живёт?
— Тут. Только мне мама не разрешает с ней играть.
— Не разрешает? Почему?
Личико девочки приобрело серьёзное выражение. На одном дыхании она выпалила:
— Потому что у неё брат шпана. А со шпаной дружить нельзя. Их надо в тюрьму сажать, чтоб не мешали жить порядочным людям.
Я на мгновение растерялась:
— Что, и Валя тоже шпана?
— Не знаю, я же с ней не играю. — Девочка по-взрослому пожала острыми плечиками. — Вы лучше у тёти Дуси спросите. Она с Валей дружит.
— Тётя Дуся — это Валина тётя?
Взгляд девочки наполнился укоризной:
— Тётя Дуся наш дворник. — Тряхнув зайцем, девочка указала на дверь в углу дома. — Она вот там живёт, в дворницкой.
По счастью, дворник тётя Дуся оказалась дома. Звонок на двери не предусматривался, и мне пришлось несколько раз крепко стукнуть кулаком по металлической обшивке с облупленной зелёной краской.
— Убраться надо?
Мой слух задевает, когда вместо «убрать» говорят «убраться». Бабушка учила, что убраться можно только прочь, а в комнате убирают иди делают уборку.
