В сердцах военных станций и под гудком паровоза я увидела мир всем: песни, танцы и восхитительные запахи. Теперь снова летят поезда, но уже не на демобилизации, а на поиск новых приключений и радостей в чистом поле жизни, наполненном дружбой, весельем и вкусными пирожками....
Осеннее пальто я себе так и не купила и в школу ходила в армейской шинели со споротыми погонами. Около школы я увидела завхоза Николая Калистратовича и помахала ему рукой.
— Здравствуй, дочка!
Он называл меня только так, и от его бесхитростной ласки теплело на душе. Как славно, когда утро начинается с улыбки, и как важно, чтобы рядом был человек, который может улыбнуться тебе просто потому, что ты есть.
Я вошла в класс, когда по школьным коридорам прокатился весёлый звук колокольчика. Девочки встали и замерли.
— Садитесь. — Я бегло осмотрела класс и придвинула к себе журнал. — Абрамова.
— Я.
— Баранова…
— Здесь.
Моё перо летало по бумаге, проставляя галочки напротив фамилий.
Девочки вставали и садились, словно ветерок пролетал по классу.
— Максимова.
— Я.
Валя выпрямилась, и я в который раз подумала, что вместо угрюмой нервной девочки вижу перед собой нормального ребёнка с огоньком в глазах.
Где-то через неделю после октябрятского поручения Вале взять шефство над профессоршей Елизаветой Владимировной я подозвала её к себе после урока.
— Валя, расскажи, ты заходишь в Елизавете Владимировне?
Валя кивнула, и я заметила, что её косички аккуратно заплетены и перехвачены атласными ленточками.
— Да, захожу. Елизавета Владимировна научила меня играть в Ма Джонг.
— В Ма Джонг?
Я вспомнила карточки с иероглифами в руках Елизаветы Владимировны.
— Это игра такая, очень интересная. На карточках нарисованы всякие картинки — цветочки, веточки или буквы.
Я поразилась, вспомнив, как профессорша общалась со мной жестами.
— Она что, разговаривает?
Валя посмотрела на меня с недоумением:
— Конечно, разговаривает. Елизавета Владимировна читала мне сказки про Ганса и Гретель, только в книжке буквы нерусские. Елизавета Владимировна обещала меня тоже научить, когда я буду получать по родному слову и чистописанию одни пятёрки.
Меня настолько поразили произошедшие перемены, что я смогла только пробормотать:
— Всё хорошо, Валя. Ты настоящий октябрёнок.
Закончив перекличку, я подошла к доске и написала примеры для контрольной. В воцарившейся тишине слышались лишь шорох карандашей по бумаге и старательное сопение.
