Автор
Два романа Филипа Фармера в одном томе: эпическое завершение сериала «Многоярусный мир» и начало новой трилогии. Героическое противостояние Кикахи и Рыжего Орка решит судьбу вселенной. Вершина позднего творчества мастера научной фантастики.
Он изобразил на лице улыбку:
— Вот как. Уже?
— Сегодня на рассвете. Ее исчезновение рано или поздно вызовет целую бучу. Но сегодняшние органики даже знать не будут, что она пропала. Она действует как независимый агент и ни с кем не обязана согласовывать свои действия. Возможно, ее не хватятся до воскресенья. В своем родном дне она, конечно, обязана доложиться. Но…
— Ее не убили, нет?
Иммерман поднял брови:
— Мне сообщили, что ты был против ее убийства. Я рад, внук, что ты проявил человечность, но благополучие семьи прежде всего. Во всех случаях. Я сам не сторонник убийства, если в нем нет абсолютной необходимости. Пока что такой необходимости не возникало. Я уверен, что Гарчар, если бы убил Сник, понес бы наказание.
— Гарчар?"
"— Человек, которого ты… Нет, не ты. Это был Дунский.
— Да, конечно. Я знаю. Гарчар. Тот, кого Дунский называл Тощим.
— Если ты это знаешь, то должен помнить, как был Дунским.
— Я помню только самое главное.
Иммерман с улыбкой покачал головой:
— Ты просто феномен. Когда-нибудь… — Он не договорил и выпил еще чаю. Потом метнул взгляд на Ома. — Ты не питаешь личного интереса к Сник, нет?
— Почему вы меня об этом спрашиваете?
— Отвечай.
— Конечно, нет. Не забывайте, дедушка, сейчас вы говорите с Чарли Омом. Тингл и Дунский — единственные, кто ее видел, насколько я знаю. Что чувствовали к ней эти двое, мне неизвестно. Сомневаюсь, что она могла привлечь их физически, если вы это имеете в виду. Все-таки она была для них опасна.
Ом говорил сейчас не всю правду. Постоянное давление этих последних дней расшатало, хотя и не сломало, стенки, отделяющие одну его личность от другой. Воспоминания Кэрда, Тингла, Дунского и Реппа не были его воспоминаниями — они хранились где-то под спудом и всплывали, лишь когда дело касалось людей и событий, опасных для всех семерых двойников. И все же Ом чувствовал едва уловимый след влечения к Сник, тень влечения — а это могло быть только отзвуком чувства, которое как-то передали ему Тингл и Дунский.
Ом не умел объяснить, откуда он знает, что Гарчар — это тот человек, которого Дунский прозвал Тощим. Или каким образом он узнал бы Сник, если бы увидел ее.
— Плохо, что твой Вайатт Репп провалился, — сказал Иммерман. — У нас есть, правда, новая кандидатура, которую мы готовы ввести в банк данных и проделать все с этим связанное. И будет ли лучше, если вы исчезнете всемером, а потом явитесь вновь как семь новых лиц? Сомнительно.
