Автор
Пол Янус Финнеган, известный как Кикаха, завершает свою последнюю приключение в мире Лавалитовой колонии. Однако его путь к власти и созданию собственного мира еще не окончен. Теперь он должен сражаться с Рыжим Орком — безжалостным тойаном, которого считал давно покинутым, чтобы защитить свою новую семью и найти уют в своем мире за пределами Лавалитова....
Согласись они, их могли бы обвинить в том, что они берут взятки. Священника тоже можно было привлечь за взятку, но органики имели приказ просто наблюдать за ним и вести запись. Единственным огорчительным происшествием до сих пор было обращение одного следившего за Зурваном органика, случившееся в прошлом субгоду. Произошло это совершенно неожиданно, без малейшего нажима со стороны отца Тома, и ничего противозаконного в этом не было. Обращенного, однако, уволили из рядов за религиозные верования и приверженность суевериям.
В три часа отец Том влез на ящик на Вашингтон-сквер. Вокруг собралось около двухсот членов Космической Церкви Покаяния, около сотни любопытных и сотня таких, кому все равно было нечего’делать. В парке стояли на ящиках и другие ораторы, но те таких толп не собирали.
Отец Том начал проповедь. Его голос звучал глубоко и мощно. Ритм и фразеология его речи соответствовали содержанию и нравились большинству слушателей, даже тем, кто отвергал Слово. Отец Том учился у великих черных проповедников прошлого, также вдохновленных Словом, и умел донести его до паствы.
— Будьте благословенны, граждане воскресного дня. Пришли ли вы сюда, чтобы услышать голос Божий — не Глас, а лишь один из голосов, — или цель ваша была иной, будьте благословенны. Да возрастут ваши достоинства и да умалятся ваши недостатки. Благословляю вас, дети мои, сыны и дочери Божьи!
— Аминь, отец!
— Правда твоя, отец!
— Благослови Бог тебя и нас, отец!
— Гончие псы небес лают у твоих ног, отец!
— Да, братья и сестры! — возгласил Зурван.
— Да, отец, они лают!
— Они посланы великим ловцом, чтобы привести вас к нему, дети мои!
— Приведи нас к нему! О, приведи! Истинно говоришь ты, отец!
С широко раскрытыми пылающими глазами, высоко вздев пастырский посох, отец Том прогремел:
— Они лают, говорю я!
— Да, отец! Мы слышим их!
— Но!
Отец Том сделал паузу и гневно воззрился на толпу:
— Но… может ли гончая небес лаять не на то дерево?
— Какое дерево, отец?
— Не на то дерево, спрашиваю я вас? Может ли гончая лаять не на то дерево?
— Не может! — закричала какая-то женщина.
— Ты верно сказала, сестра! Не может! Бог никогда не ошибается, и его гончие никогда не теряют дичь! Его гончие… и наши гончие… это мы.
— Это мы, отец!
— Когда гончая небес загоняет дичь — кто это создание там, на дереве?
— Это мы, отец!
— И они тоже! — вскричал отец Том, указывая посохом на неверующих.
