— Признать негодным для дальнейшего прохождения службы на прежней должности…После ранения, военно-медицинская комиссия, отправляет молодого и отважного офицера спецназа ГРУ на пенсию. Михаил находит в себе силы, чтобы начать жизнь почти с «чистого листа».
Глядишь, дослужится, как я, до генеральского звания. Станешь Ирка генеральшей. К чему это я все говорю? Надо Мишку к делу пристроить, чтобы он прочно стал на ноги, и мог обеспечить тебя и детей.
— Так он же еще не гражданин Израиля!
— Твой прадед не последний человек в этой стране.
Эммануил Исаакович, жестом фокусника, извлек из кармана пиджака, новенький паспорт.
— Вот, Смирнов Михаил, полноправный гражданин Израиля, — протянул мне паспорт Эммануил Исаакович. — Владей и гордись.
Ирэн, вначале повисла на моей шее, целуя, а потом наградила поцелуем прадеда.
— Деда, ты самый-самый лучший дед, я тебя люблю.
— А кого больше, меня или Мишку?
— Мишеля, как мужа, а тебя как деда, обоих люблю.
— Смотри Мишка, вот она, твоя Ирка, типичный представитель еврейского народа женского пола, не захотела обижать деда, уважает. Я Ирка и сам знаю, что Мишку ты любишь сильнее всех, и мне ни капельки не обидно. Ты не ответила, согласна отпустить Мишку служить?
— Деда, у нас в семье решение принимает мужчина.
Ирэн и Эммануил Исаакович повернулись ко мне, впившись вопросительными взглядами.
— Поскольку мы провели здесь краткое семейное совещание. Полагаю, заинтересованные стороны выработали, устраивающее всех единое решение, то я от своего лица, официально объявляю о положительном завершении переговоров. Будем милая моя Ирэн служить. Вам, Эммануил Исаакович, я выражаю свою огромную благодарность.
— Не в обиду будет сказано моему сыну и моему внуку. Они выросли в благополучной стране, не испытывали серьезных трудностей. А ты рос, учился и мужал в более суровых условиях, я сам жил в той стране, только в другое время, поэтому знаю. В тебе есть своеобразный внутренний, никому не видимый стержень. Тебя не согнуть и не сломать. К сожалению, ни Семен, ни Аркадий, этим стержнем не обзавелись, и это не их вина.
Вы тут поворкуйте немного, а я пойду, Шимону Лахману постучу по пробковому шлему. Ирка, он еще не выкинул его?
— Нет деда, носит.
