Поезд покидает Москву рано утром, окруженный серыми домами, которые кажутся покинутыми. Вокзал темен, лишь кое-где мерцает свет из тускло озаренных окон. Кольцов ждет вагоне, надеясь на неизвестную ему ранее телеграмму, подсказывающую, что его встречают в столице.
Тот ободряюще ему улыбнулся:
– Ну что ж вы? Командуйте!
– Значит так! – Пятигорец вдохнул побольше воздуха и, к удивлению Соколенка, командным голосом распорядился: – Возьмите с собой один пулемет и десяток чоновцев, ваша задача – удерживать дальний туннель. О ближнем я тут сам позабочусь.
– Понял, – растерянно ответил Соколенок, решив, что, пока он отсутствовал, здесь произошла смена власти. Не меньше Соколенка были удивлены и Матросов с Бобровым.
Соколенок со своими подручными отправился выполнять полученную от Пятигорца команду.
– Как пройдем туннель, там дальше – монастырские земли. Если помните, я рассказывал вам про гайдамацкие пещеры. Сейчас просто ямы. Их там полно, они окружают все монастырское подворье. Я прикинул, если по четырем углам где-то там в ямах по пулемету поставить, можно все подворье огнем законопатить. И людям там есть где спрятаться, не надо окопы рыть.
– Молодец! – похвалил Пятигорца Кольцов. – Командирское мышление!
Чоновцы прошли через туннель и оказались на территории монастыря.
Казалось, предусмотрели все, что было нужно, и стали ждать, когда окончательно рассветет."
"Время словно остановилось. До сих пор, пока они не заняли исходные для боя места, оно бежало торопливо, и мысль, что они не успевают и их заметят раньше времени, подгоняла их.
– Товарищ командир! – подполз к Кольцову Пятигорец, – Есть одна хорошая мысль.
– Говори, – велел Кольцов.
– Там, посреди подворья, солома лежит. Что, если ее запалить? Беляки не сразу сообразят, что к чему. Кто в чем во двор повыскакивают.
– Мысль хорошая, – согласился Кольцов, – но запоздалая.
– Я сумею, товарищ командир. Я с того краю зайду, от конюшни. Никто не заметит, – упрашивал Кольцова Пятигорец.
– Не стоит, – сказал Кольцов. – Сейчас это уже ни к чему.
Он подумал: чуть бы пораньше, и этот соломенный костер, разгоревшийся в ночи, действительно мог бы ошеломить белогвардейцев. Сейчас же, если и был бы от пожарища какой-то эффект, то очень незначительный.
