Во время третьей партии Мэтью заметил, что Том то и дело наклоняется, дабы потрепать по шерсти или почесать пса, уютно устроившегося у его ног. Они явно были большими друзьями, и в какой-то момент Том поднял Джеймса, посадил его на колени и гладил по спине, пока Мэтью раздумывал над ходом.
— Отпустите его? — тихо спросил Том, так чтобы его не услышали Грейтхаус, продолжавший читать Первое послание к Тимофею, или Морг, храпевший на полу.
Мэтью понимал, что Том говорит не о слоне, преследуемом двумя ладьями.
— Нет, — так же тихо ответил он.
Том подождал, пока Мэтью сделает ход, а потом сказал:
Третья партия тоже закончилась для Мэтью победой, но лишь после того, как все младшие по званию фигуры, защищавшие своих генералов, были истреблены.
Грейтхаус закончил читать, преподобный Бертон одобрительно кивнул, Джеймс спрыгнул с хозяйских коленей и, забравшись в свою соломенную постельку, свернулся калачиком, а Мэтью достал из кармана жилета кожаный мешочек на шнурке, купленный им, чтобы не подвергать воздействию стихий серебряные часы — подарок Кэтрин Герральд. Том с интересом наблюдал, как он открывает мешочек и смотрит, который час. Оказалось, что уже почти восемь.
— Просыпайся. — Грейтхаус снял с колышка в стене свою шапку и камзол и не очень нежно пнул Морга в излюбленную людоедами часть тела — ягодицу. — Пора идти на ночлег.
Бертон зажег для них еще одну свечу и вставил ее в фонарь из продырявленной жести. Мэтью, сунув пистолет под плащ, взял фонарь. Стоя по обе стороны от Морга, они с Грейтхаусом пожелали хозяину спокойной ночи и вышли в дождливую тьму, направляясь в сарай, где им предстояло провести утомительную ночь, в течение которой оба конвоира глаз не сомкнули, а их арестант почивал, словно в королевской постели.
На рассвете дождь превратился в противную морось, серые тучи, казалось, застряли в верхушках деревьев. Том вышел из домика помочь запрягать лошадей, Джеймс бежал рядом с ним. Морг позволил затолкать себя в повозку и улегся там в позе молчаливого наблюдателя. Грейтхаус подобрал свой плащ, выжал его и накинул на плечи — мокрый плащ на мокрый камзол, под которым была мокрая рубашка. Он забрался на облучок и взял в руки вожжи, а Мэтью снова сел лицом против движения, чтобы караулить преступника. Но, по правде говоря, Морг, похоже, не представлял сегодня угрозы: глаза его опухли от сна, а зевал он так, что казалось, у него вот-вот отлетит челюсть.
— Удачи вам! — крикнул им вслед Том.
Потом он поднялся по ступенькам в сопровождении Джеймса, семенившего за ним по пятам, и исчез за дверью избушки преподобного Бертона. Повозка двинулась сквозь густой туман, стелившийся по земле. Они миновали еще две заброшенные лачуги, и утопающая в грязи дорога, как и говорил Морг, повернула на юго-запад.