Но он также знал, что если закрыть глаза, то снова увидит последствия кровавой расправы в домике Джона Бертона и услышит, как там жужжат мухи.
Верный своему слову, Странник нашел помятое место в зарослях, где кобыла Абернати сбросила с себя Морга. Индеец встал на колени, обнаружил среди мертвых листьев следы Морга и объявил Мэтью, что преследуемый ими зверь направился вглубь леса, держа курс на юго-запад. Видимо, решил какое-то время держаться подальше от дороги, заключил Мэтью, — по крайней мере, пока его не будет отделять от констебля и тех, кто пообещал содрать с него шкуру, расстояние в несколько миль. Мэтью предположил, что Морг или повернет, чтобы потом выйти на дорогу, или, может быть, найдет какой-нибудь другой, мало кем хоженный путь в Филадельфию.
— …Выйдем, как только солнце встанет, — сказал Странник, подбрасывая в костер хвороста. — То есть на рассвете мы уже должны будем двигаться.
Странник внимательно смотрел на него. Лицо его было непроницаемо.
— Вы неплохо себя показали сегодня.
— Спасибо, — сказал Мэтью.
Так ли хорошо он покажет себя завтра — это уже другой вопрос.
— Если мы будем двигаться быстро, а он медленно, то сможем догнать его завтра во второй половине дня. Я надеялся, что он повредил себе что-нибудь, когда падал, но он не хромает.
— Жаль, — только и смог пробормотать Мэтью, пытаясь удержать глаза открытыми.
— Да, для нас это плохо. Зато ему не удалось достать лошадь. — Странник закутался в свою накидку. — Послушайте меня, Мэтью.
Настойчивая нотка в его голосе заставила Мэтью отогнать от себя темноту.
— Я собираюсь сейчас поспать. Мои демоны найдут меня. Вы меня не будите, что бы ни услышали. Не трогайте меня. Понимаете?
Ничего больше не сказав, Странник свернулся клубком под накидкой и, кажется, полностью растворился в ее складках.
Мэтью посидел еще пару минут, пока его подбородок не упал на грудь. Огонь продолжал гореть, успокаивающе согревая. Мэтью вытянулся рядом с костром, слушая мирное потрескивание горящих веток и едва слышный стук дождя по настилу над укрытием. Глаза его были закрыты, и он снова увидел кровавый ужас в доме преподобного Бертона, песика с переломанной спиной и разбитое лицо Тома, но хуже всего было то, что он мысленно видел, как Морг все идет и идет где-то там, в ночи, как этот монстр проходит милю за милей, готовый убивать.
А потом, как с обрыва, Мэтью провалился в милосердный сон.
Проснулся он так же внезапно.
Он тихо лежал в сонном тумане и слушал звуки ночи.
Где-то далеко ухнула сова. Потом еще раз и еще.
Дождь, кажется, перестал. Больше не было слышно, чтобы он капал.
Снова ухнула сова. Та же или другая? Звук вроде бы донесся с другой стороны, поближе.
Мэтью открыл опухшие от сна глаза. В почти догоревшем костре тлели красные угольки.