— Мне просто… Мне просто так смешно… Так потешно… никто из вас… черт возьми, понятия не имеет… — когда он произносил последние четыре слова, его взгляд прояснился, голос напрягся, и он поднес руку к подбородку под лоскутной бородой, чтобы потереть воспаленную кожу, — что такое настоящее страдание.
— Извинись перед его преподобием! — потребовал Грейтхаус с таким ожесточением, что на губах у него запенилась слюна. — Иначе, клянусь Богом, я тебе рожу расквашу!
Он уже сжал руку в кулак и готов был в любой миг обрушить удар.
Глядя на поднятый кулак, Морг засунул указательный палец в рот и нащупал кусочек крольчатины, застрявший между верхними зубами.
— Сэр, я извинюсь, — небрежно сказал он, — если собравшееся общество выслушает мой рассказ о страданиях.
Кулак должен был вот-вот въехать ему в лицо. Мэтью понимал: еще секунда, и все кончится кровавым месивом.
— Не надо, — предостерег он, и разъяренный взгляд Грейтхауса переметнулся на него.
Занесенный для удара кулак медленно разжался.
— Пусть говорит, — сказал преподобный Бертон, устремив мутный взгляд в пространство между Грейтхаусом и арестантом. — Рассказывайте, сэр, только, прошу вас, не упоминайте имя Господа нашего всуе.
— Спасибо. Можно мне еще чашечку сидра? Горло промочить.
Бертон кивнул, и Том налил арестанту.
Морг отхлебнул порядочный глоток, сначала пополоскал сидром рот и только потом проглотил. Отставив чашку на стол, он повернул ее пальцами с зазубренными ногтями, похожими на когти.
Вдали глухо загремел гром — снова заговорила приближающаяся буря.
— Жил когда-то мальчик, — начал Морг. — Трудолюбивый английский мальчишка. Его мать, пьяную, убили в кабацкой драке, когда ему не было еще и десяти лет, и ее кровь забрызгала ему ноги, но это не важно. Сей благонамеренный парнишка отправился с отцом на заработки, и судьба забросила их на рудники Суонси. Они стали углекопами. Работали кирками и лопатами. Под землей вкалывали. Отец и сын почернели и снаружи, и внутри, в глаза и зубы забилась черная пыль, целыми днями, час за часом, в их ушах звенела музыка копей, и все ради того, чтобы им в ладони упал желанный маленький пенни. Вернее, в ладонь отца: мальчику очень хотелось, чтобы его отец однажды разбогател и оседлал мир, получив титул графа или герцога. Чтобы он со временем стал кем-то важным, тем, кем можно гордиться. Понимаете?
Все молчали. Морг воздел палец к потолку:
— Ах, какой это был мальчишка! Настоящий трудяга. Врубался с отцом в породу, не вылезая из шахты с восхода солнца до захода. Или от захода до восхода? Что такое время, когда есть только свет фонарей и от зимы до зимы всегда сыро и затхло, как в могиле? А потом, джентльмены, случилось несчастье! — Он кивнул, переводя взгляд с одного лица на другое.