Они все больше слабели. И наконец кто-то сказал: «Наверно, они нас бросили. Гнить здесь оставили». А другой сошел с ума и бормотал всякую чушь, пока ему не досталось камнем по голове, а еще один плакал в углу и на коленях молился Иисусу, но мальчик поклялся: «Я не умру здесь, в этой норе, я не останусь тут гнить, я же не мусор на свалке, чтоб меня черви сожрали».
На лице Морга играли красные отсветы огня. Он негромко продолжил:
— Один из углекопов рассказал, что однажды плыл на корабле, и на несколько недель они попали в штиль, а когда кончилась еда и люди стали умирать… нужно было решить для себя, как сильно ты хочешь жить. Мальчик слушал. Нужно было решить, готов ли ты взять клинок и отрезать себе поесть. А потом этот углекоп посмотрел на тело отца мальчика, поднял нож и сказал: «На бедрах достаточно мяса, чтобы мы еще пожили. И напиться мы из него можем. Он так страдал, пусть будет ради чего». И когда он стал орудовать ножом, мальчик просто сидел и смотрел. Понимаете, он был голоден, а может, уже и сам наполовину сошел с ума, и что было самое удивительное, самое неожиданное… что когда он съел первую полоску мяса… вонзил в нее зубы и сожрал сочную плоть… то подумал, что вкуснее блюда никогда не пробовал.
— Боже милостивый! — выдохнул священник.
— Это было похоже на свинину, — сказал Морг, глядя в пространство. — Только слаще. Мне говорили… Я слышал — прошу заметить, всего лишь слышал, — что если завязать человеку глаза и предложить на выбор говяжью вырезку, бок лошади и ягодицу человека, то он непременно возьмет ягодицу — мраморную, с массой жировых прожилок. И что, вкушая человеческое мясо, чувствуешь квинтэссенцию той еды и тех напитков, которые тело потребляло в более счастливые времена. Я слышал, что некоторые, если их предоставить самим себе, могут так приохотиться к человечине, что им уже ничего другого и не нужно. И это не говоря о внутренних органах — особенно сердце и мозге, — которые будто бы обладают чудодейственным свойством оживлять лежащих на смертном одре. Ах да! — жизнерадостно сказал он. — Закончу свой рассказ, джентльмены. Отчаянный мальчишка в конце концов выбрался из темного подземелья сквозь ходы, где только он и мог проползти. Двоих товарищей он, к сожалению, вынужден был оставить под завалом. А через некоторое время он пришел в дом Сэмюэля Додсона, владельца тех шахт. Он приставил нож к горлу господина Додсона, потом его прелестной жены и трех маленьких Додсонов и почикал их всех, а дом сжег вместе с ними. Это конец, но он же и начало.
Морг допил сидр и отсалютовал чашкой в честь героя своего повествования, и когда Грейтхаус выбил ее у него из руки и она упала на пол, а Джеймс снова залаял так, будто стреляли из пистолета, арестант обескураженно посмотрел на своего обидчика.