Ему хотелось исчезнуть, просочиться сквозь стену и оказаться в своей маленькой тихой каморке. Минуту длилось молчание, наконец Семашко сухо спросил:
– Ну-с, что скажете, коллега?
– Огнестрельные поражения, – начал Федор каким-то чужим, необыкновенно глубоким и низким голосом, – оба слепые. Одна пуля раздробила левую плечевую кость. Вторая в правой стороне шеи, чуть выше ключицы.
– Простите, где? – доктор Минц глухо кашлянул.
Остальные молча переглянулись. Семашко едва заметно пожал плечами.
– А вот она, пуля, извольте сами пощупать, – Ленин указал на свою шею, приподнял подбородок и даже слегка повернул голову влево, чтобы щупать было удобней.
Минц присел на край койки. Белые гибкие пальцы заскользили по шее вождя и остановились над ключицей, там, где был плотный бугорок липомы.
– Совершенно верно, – сказал вождь, – она именно здесь, злодейская пуля.
– Именно здесь? – Минц покраснел, глаза его испуганно забегали.
– Вас что-то смущает, доктор? – участливо спросил Свердлов.
– Да! Нет… Но позвольте, а где же входное отверстие?
– В спине, – сказал Свердлов, и стекла пенсне ярко блеснули, – стреляли в спину. Подло, из-за угла, в спину.
– Метили прямо в сердце. Ранка как раз под левой лопаткой, – трагически вздохнув, подтвердил Бонч, – я видел. Маленькая такая ранка, крови совсем нет.
– Вероятно, внутреннее кровоизлияние, – подал голос один из докторов.
– Погодите, Владимир Дмитриевич, но вы сказали, оба ранения в руку, – заметил Семашко.
– Волновался. Напутал. Только одно в руку. Тоже маленькая ранка. Пуля раздробила кость и сидит там, в плече, под кожей.
– Под кожей? В таком случае обе пули следует удалить не мешкая, – сказал Минц. – И входное отверстие той, которая в шее, должно располагаться несколько иначе, видите ли, траектория полета…
– Траектория полета может измениться, если на пути твердое препятствие, например позвоночник, – прозвучал тихий приятный баритон."
"Доктор Розанов успел войти незаметно. Он был в белоснежном халате, дородный, гладкий. Пышные усы расчесаны и слегка подвиты кончиками вверх. Федору пришлось повторить все сначала, персонально для доктора Розанова. Опытный талантливый хирург слушал, низко опустив большую лысую голову, иногда кивал и многозначительно хмыкал.
– Что скажете, Владимир Николаевич? – спросил Свердлов.
– Что тут можно сказать? Чудо! Владимира Ильича спасло чудо, счастливый поворот головы, счастливый ход пули. – Розанов снял круглые очки в тонкой золотой оправе. – Отклонись она хотя бы на один миллиметр вправо или влево, и, страшно подумать, не было бы с нами товарища Ленина.
Врачи испуганно зашептались в углу кабинета.
– Пули следует удалить.
– Удалить немедленно! Может начаться заражение крови.