Когда переходили Тверскую, профессор вдруг пробормотал чуть слышно:
– Собственной старой шкуры мне, допустим, не жаль, но жизни моих детей и моего внука для меня несопоставимо дороже любой, самой правдивой правды, самой истинной истины, – он поднял голову и добавил уже громче, отчетливей: – Стало быть, так. Ну что ж, Федя. Когда я должен приступить к работе? Мне самому надо туда явиться?
– Дадут автомобиль с водителем, чтобы в любое время суток вы могли приехать. Сегодня выпишут для вас постоянный пропуск, водитель привезет его. А вы к завтрашнему утру подготовьте список, что нужно для лаборатории.
* * *Северное море, 2007
Доктор Макс говорил почти без акцента и несколько раз тревожно оглядывался, словно не хотел, чтобы кто-нибудь их тут увидел и услышал.
– Где вы учили русский? – спросила Соня.
– Нигде. Обе мои бабушки родились в Москве, они говорили со мной только по-русски. Ксения и Лидия. Они вдвоем уехали из России в восемнадцатом году. Вы докурили? Пойдемте куда-нибудь. Холодно.
– Куда?
– Ну, хотя бы в мой лазарет.
Лазарет представлял собой две смежные каюты. Одна была чем-то вроде приемной. Три кресла, стеклянный столик, маленькое бюро, на котором стоял раскрытый ноутбук.
– Макс, все-таки что вы мне кололи? – спросила Соня, усаживаясь в кресло.
– Поверьте, ничего вредного, никакой химии, гормонов, наркотиков. Я сам терпеть не могу этого и свои препараты готовлю исключительно из натуральных компонентов. Травки, корешки. Но это мой профессиональный секрет.
– Вы сами готовите препараты? Вы фармацевт?
– Нет, я всего лишь врач. Но я придумал несколько оригинальных рецептов. Возможно, когда-нибудь я расскажу вам, но не сейчас.
– Почему?
– На то есть причины. Соня, ведь вы не станете утверждать, что полностью мне доверяете, верно?
– Не стану, – согласилась Соня.
– Вот и я не могу пока доверять вам настолько, чтобы сразу раскрыть свои профессиональные секреты. Но еще раз повторяю: никакого вреда я вам не причинил.
– Хорошо. Я поняла. Благодарю вас. Хот сказал, я прошла инициацию. Что это значит?
– Ничего.
– То есть?
– Соня, разве вы еще не заметили, что наш хозяин далеко не всегда говорит правду? Он вас изучает, тестирует. Ему нужны ваши эмоции.
– Зачем?
– Он не может силой заставить вас служить ему. Он ищет способ, как воздействовать на вас, чтобы добиться добровольного согласия.
– Вряд ли у него получится. Меня усыпили, притащили сюда, разыграли мою смерть. Кстати, это правда, что лабораторию сожгли и подложили вместо меня труп судомойки? Или тоже элемент тестирования?
– К сожалению, правда. Если бы этого не сделали, вас бы сейчас активно искали. Когда обсуждали разные варианты, пришли к выводу, что инсценировка – самый дешевый и не хлопотный способ.