– Бокий ловко свернул себе папироску, закурил. – Впрочем, риск действительно велик, одно дело конечности, совсем другое – внутренние органы. Почки. Да еще обе сразу. Нет, не стоит тратить время на пустые мечтания. Ну а ваш таинственный паразит, он как поживает?
Вопрос не застал Михаила Владимировича врасплох. Однако он решил взять небольшую паузу. Достал папиросу, размял, попросил прикурить. Спичку для него зажег Федор, хватило мгновения, чтобы обменяться взглядами.
– Думаю, паразит поживает неплохо, – сказал Михаил Владимирович, глядя в глаза Бокия сквозь слои дыма, – он живуч невероятно. Однако у меня образцов не осталось.
– Есть ли шанс пополнить запасы?
– Можно попытаться.
– Что для этого нужно?
– Отправить экспедицию в Вуду-Шамбальскую степь. Там развалины древнего храма сонорхов.
– А почему бы и нет? Вполне, вполне возможно, только сначала надо выбить оттуда японцев и банды атамана Семенова. – Бокий потушил папиросу и поднялся. – Михаил Владимирович, мне бы хотелось побеседовать с вами подробно, без спешки. Но сейчас, к сожалению, время у меня ограничено. Собственно, я зашел повидаться с Матвеем. Сколько ему осталось, как вы считаете?
– Предсказывать трудно. Сутки, двое, не больше.
– Но нельзя исключать, что хотя бы одна почка вдруг возьмет и заработает, – быстро произнес Федор, – такие случаи известны. Возможно самовосстановление органа, ремиссия.
– Вдруг возьмет и заработает! Федор, вам многое можно простить за ваш удивительный оптимизм. Даже завидно, честное слово, – Бокий улыбнулся и посмотрел на профессора. – Скажите, насколько далеко зашло отравление продуктами распада? Мозг еще функционирует?
– Три часа назад Матвей Леонидович был в полном сознании, – ответил профессор, – сейчас он спит.
– Но он вменяем? Бреда, провалов памяти вы не наблюдали?
– Бреда не было, при мне, во всяком случае. Провалы в памяти не исключены, процесс зашел далеко. Но, в общем, Матвей Леонидович пока вполне вменяем.
– Благодарю вас, – Бокий быстро проскользнул в спальню и прикрыл за собой дверь.
– Туберкулезник, – пробормотал профессор, – хроническая форма. Ну, а теперь давай передохнем немного, поговорим о чем-нибудь далеком и хорошем. Оказывается, у тебя богатая акушерская практика. Ну-ка, рассказывай, как ты спас Зину и ее дочь Танечку.
– Ничего сложного не было, кроме двойного обвития пуповины. Ну и обстановка довольно неприятная. Вы помните Худолея?
– А, такой белесый мистик, приятель Володи. Мы нанимали его в качестве учителя математики для Оси. Позволь, при чем здесь этот Худолей?"
"– Он сожительствовал с Зиной. Она была беременна от него.
– Зина совсем девочка, а ему, помнится, было за сорок.