Автор
Москва 1918: Непогода за окном напоминает о прошлой войне. В эти мрачные дни освещают лунный свет улицы и домоны, где таится история и загадки. Здесь, в полумраке, начинается рассвет нового времени, когда каждое шагу можно слышать шаги предыдущих эпох.
Макс слегка отодвинулся от Сони и закусил губу.
– Жаль, что мы перестали считать баллы, господин Хот. Сейчас вы явно проиграли. Если бы у меня в каюте не было видеокамеры, вы бы не знали, что я прячу тетрадь под подушкой.
– Мне доложил об этом Чан. Ну, так что за тетрадь? Чан сказал, она выглядит очень старой.
– Рукопись незаконченного приключенческого романа.
– Кто автор?
– Какая вам разница? Вы же не читаете по-русски.
– Ну, если я попрошу вас, вы можете перевести для меня кое-что.
– Зачем?
– Меня очень интересует автор.
– До Рождества Христова или после?
Хот сделал вид, что не расслышал вопроса. Соня заметила, как дрогнули в легкой усмешке губы Макса.
– Это случилось в Москве, в военном лазарете.
– Господин Хот, я еще не дочитала. Давайте поговорим об этом позже.
– Хорошо, я подожду, времени у нас достаточно. Как вам кажется, что двигало вашим прапрадедом, когда он вводил препарат умирающему ребенку? Он ведь делал это впервые и страшно рисковал.
– Откуда мне знать, господин Хот? Наверное, ему просто было жалко этого ребенка и он попытался его спасти.
– То есть вы считаете, что им двигали только жалость, сострадание? Но ведь профессор Свешников работал в военном госпитале, там мучилось и умирало множество людей.
– Вам виднее, господин Хот. Разве вы там не присутствовали? Разве вы не имели возможности спросить об этом моего прапрадеда лично?
– Нет, Софи. В шестнадцатом году я, к сожалению, находился далеко от Москвы. С профессором Свешниковым мне, правда, приходилось беседовать не раз, однако его привычка лицемерить, скрывать свои истинные мотивации мешала нам найти общий язык.
– Господин Хот, разве можно что-нибудь скрыть от вас, тем более истинные мотивации?
Они засмеялись, оба, как по команде. Хот даже в ладоши захлопал, а Макс дружески потрепал Соню по плечу.
– Видишь, Макс, я оказался прав. – Хот промокнул глаза уголком бумажного платка. – Софи паинька, хорошая девочка. Макс, ты, кажется, был скаутом. Как там? Помогай старикам и детям, накорми голодного, защити слабого.
