Я – больше за тебя, чем за Олега, потому что он сделал эту гадость… Беркутов неплохой вариант, но Олег мне, как брат и я буду воевать за тебя вместе с ним. Потому что ты виновата так же, как и он – я про детей. Тебя так тряхонуло, потому что ты увидела – у любого крыша поедет. Но ты уже остыла, разгулялась там, людей между прочим покалечила… не полегчало еще? Не пора включать мозги? Он - без права на ошибку, а ты всегда права? Потому что ни хера не любила и хотя бы попытаться простить - западло? У меня вчера уши горели - ты меня матом крыла за то, что я дала ему адрес! Есть что-то такое – на расстоянии, потому что я таблетки глотала… ладно – совесть меня мучила. Но ты тоже порядочная…
- Притормози, Ирка, а то ж я отвечу, - урвалось мое терпение.
- А, может, ты и права – отпусти его. Мигом приберут к рукам, а ты готова его отдать? Я бы такого не упустила, только мы не воспринимаем уже… - захлебнулась она словами и тяжело потянула в себя воздух, пытаясь вдохнуть его. Получилось - ыгы-ы…
- Ирка! Ира! Что такое, ты слышишь? – запаниковала я. У нее и раньше – сразу после Миши, были странные приступы удушья. Врачи сказали – на нервной почве, без видимой патологии. И сейчас вот…
- Ирка?!! – орала я в трубку - Анжела дома?
- Да, - прохрипела она в трубку, - все… на сегодня.
- Вызови скорую или пшикни той штукой! - переживала я.
- Пшикнула, - сиплым голосом ответила Ирка, передохнула и тихо закончила: - В общем, пока ты не определишься с мужиком, я на стороне Олега. А потом снова твоя с потрохами.
- Да Бог с тобой, будь где хочешь, только не психуй… идиотка, - всхлипнула я, - перепугала до смерти.
- Ну, было уже… ты знаешь.
Так и поговорили… Вывод – Ирка слилась. Имела право – Олег сделал для нее не меньше, чем я, а то и больше. Я поддерживала в основном морально.
Я долго думала над ее словами, даже попыталась представить Олега с другой женщиной… не так, как увидела тогда – тут не нужно было напрягать воображение. Я представляла ее на нашей кухне - как он ест ее блины, а не мои. Что это не я, а она отвечает за погоду в доме. Может, у нее получится лучше, чем у меня, и он не будет ей изменять. Они будут гулять в парке осенью под одним зонтом, возвращаться домой и варить вместе глинтвейн… Потом лягут в постель и совсем уже не спеша…
Н-ну… туда к нему я точно не хочу, а может – только пока? Пока все живое в памяти - будто перед глазами стоит? Не так уж плохо я жила эти годы, а можно сказать - хорошо. Но могла еще лучше, если бы там не было людей, которые употребляют слово «нищеброд». Не было еды на зубочистках, поцелуев щеками, притворных улыбок, от которых эти щеки потом болят.