Первый раз, что ли?
Прячусь я тут и отсиживаюсь - что непонятно? А вообще, мысль здравая. Но вначале - баба Маня.
Она копалась в грядках, и я немного постояла рядом, потопталась, успокаиваясь и наблюдая как она аккуратно поддевает сорняки зубчатой тяпочкой, стряхивает с корней землю и собирает бурьян в ведро. Такими темпами… но Бог в помощь, как говорится, а ей – чтобы в радость. На всякий случай спросила:
- Давайте, может - я, а?
- Дай разогнусь, - придерживая поясницу, прошла она к лавке.
- Оставьте, я видела, как нужно – сегодня же все сделаю сама… - и, помолчав, добавила: - Мария Львовна, сейчас мы с вами закроем две темы, до которых дело странным образом никак не доходило, - призадумалась я, не понимая сама – как случилось, что мне до сих пор неизвестно почему я девятая и какого хрена вообще здесь творится с этими продуктовыми взятками?
- Почему я девятая? Как я понимаю, первой были вы, а дальше люди совсем уж случайные, как вы говорите. А потом, передо мной - реставраторша и журналистка. Всего девять, а нужно десять. И почему?
- Точно сделаешь? А то я выбираю с корнями…
- Странные ваши речи… у нас же был устный договор - что я помогаю вам в огороде. Так я слушаю, - в упор уставилась я на нее, подперев кулаком щеку. Решительно уставилась. Она заулыбалась, глядя на меня.
- Настырная ты, упертая, как баран. Может, и выйдет у тебя.
- Да откуда ж я знаю, чего ты добиваешься? То, что тебе нужно, то и выйдет, - по изменившемуся выражению ее лица было видно, что дальше разговор пойдет серьезный и по существу: - Я с ним говорила. Мне тогда чуть за шестьдесят перевалило, и что он с фронта, я уже понимала. Проверяющая, что в школу приезжала, сбежала, как только я ей рассказывать начала… как с тобой тогда. Не Ивана она испугалась, а что я ненормальная. Да со стороны оно так и выглядело, правда? А может и его забоялась – не знаю, а только утром вернулась и сразу съехала. Может, к соседям бегала… но сюда никто не сунется – боятся… привыкли уже, что положено бояться. Какой мужик, может, и сходил бы взглянуть – что тут гремит, да жена не пустит.
- Дай я уже одно расскажу?
- Да, конечно. Что он рассказал вам, баб Маня? Конкретно, только его слова?
- Ну, как хочешь... - уставилась она на меня с непонятным выражением, - женатый он был, еще с молодости. Двое детей у них родилось – два парня. Потом его повысили до начальника мехколонны – в район. А так-то они жили на каком-то хуторе, я так поняла, что это у вас, как у нас тут - маленькое сельцо. А работать стал в большой станице Боковой.
- Боковской, - поправила я ее.
- Дома редко бывал, только наездами. Жена не поехала за ним, потому что пришлось бы в съемной квартире ютиться, а свой дом и хозяйство бросать.