И родные ее оттуда… Плохо у них все стало – ревновала она его сильно, - встревожено всматривалась она в мои глаза.
- Мария Львовна, пожалуйста, максимально – правду. Только то, что говорил он, не домысливая и даже не приукрашивая.
- Это я так думаю, что ревновала, - виновато кивнула она, - мужик видный, при должности… у него механизаторский техникум был, а с таким образованием раньше и областями командовали, кто по партийной линии отличился.
- Вы считаете, что она его ревновала... Ладно, это логично – я бы тоже ревновала.
- А кто ж не стал бы? Я потому и говорю, - взбодрилась она, - а дальше началась война. Его сразу призвали на офицерские курсы. Механизаторов с техникумом и даже десятью классами всех на курсы брали – учиться на офицеров. Курсы в Боковой и были, и оттуда же их потом провожали на фронт – там есть железная дорога. Когда Иван стал прощаться с родными, на шею к нему девица кинулась. Он говорил мне, что ничего у него с ней не было. Только я не сильно верю, знаешь… в те времена вот так кинуться на шею женатому и целовать его, куда достанет, плакать… и все это при родной жене?
- Он сказал – не было? Значит – не было. Будем исходить из этого.
- Ну-ну… он говорил, что пока отдирал ее от себя, жена и крикнула в сердцах, что будь он проклят и чтоб у него десяток таких еще было.
- Десяток? Крикнула? – растерялась я, чувствуя безнадежную опустошенность: - И только вот из-за этого вы решили…?
- Для полюбовницы, думаю, она и сказала… чтобы досадить – что еще десять таких будет, жена-то законная одна? И еще проклинала, кричала, чтоб он пропал там и не возвращался вовсе – ждать она его, кобеля, не станет. Поговорить с ней он не успел – по вагонам скомандовали, а она сразу прочь кинулась.
- Н-ну - нет, - мотнула я головой, - это он когда рассказал вам? После которой из нас?
- После третьей – на четвертую. Я тогда уже все про него поняла, и про то знала, что с появлением новой жилички его обязательно притянет сюда. Я про семью спросила, и он вдруг рассказал. Мужики не любят рассказывать, а его, видно, мучило. Вот и прорвало - с кем еще поговорить вот так, как не с чужим человеком... старым. Может и полегчало, когда выговорился. На письма она ни разу не ответила, и сыны тоже - большие уже были. Но что-то такое он мне не договорил, замолчал - видно, совсем плохое. Может, про детей что... А свой офицерский аттестат он им выслал... я хвалила.
- Понятно, - протянула я. Какое там понятно... все паршиво. Не потому что полюбовница… нет – он уверенно сказал мне, что не был виноват. Врать постороннему человеку и оправдываться не было никакого резона. Но вот все остальное… законная жена и двое детей совершенно не вписывались в ту картину, что я нарисовала для себя.
Поговорили, называется...