Я мотнула головой, отказываясь, но потом в голову пришла мысль – нужно закрывать здесь все вопросы, рубить хвосты, что называется. А значит…
- Саша, когда освободитесь, скажете? Я собираюсь уезжать отсюда, хочу показать, где водится рыба. На вашей машине можно подъехать почти к самому ставку, останется только спуститься вниз с холма.
- Алена, у вас что-то случилось… опять? – осторожно интересовался Голубев. Забавно он выглядел - высоченный и рыжий, в широких шортах и цветастом фартуке, и в кепке козырьком назад – вместо поварского колпака.
Не было сил и желания улыбаться и убеждать его, что все в порядке. Просто пожала плечами. А я знаю – что случилось? Придавило вот и продолжает давить, мешает дышать нормально.
- Обязательно скажу, - пообещал Голубев, не дождавшись ответа.
- Ну и хорошо, - закончила я разговор и стала спускаться к дому прямо по склону. Ползла, как улитка, страдала, споткнулась пару раз, ругнулась, прикрыв рот ладонью… очнулась и подумала - да какого вообще? Что я, как маленькая? Узнать, правда все это или нет - все равно не узнаю, зато измотаю себя в конец. А стоит он того? Может, плюнуть и забыть? Ага...
- Мария Львовна! А что у нас будет на ужин? – дружелюбно поинтересовалась я, стараясь гнать дурные мысли.
- Я уж думала – ты в слезах утонула, - печально улыбалась моя хозяйка, - так боялась говорить тебе, так тряслася… - скривилась она, собираясь заплакать, очевидно.
- Ну что вы? – удивилась я, - дети это здорово! Это просто замечательно - значит, он может их иметь. А Ване я верю - слепо и глухо верю. Может, потому что верить больше не в кого. Знаете, словами можно соврать, но есть еще выражение лица, язык тела, его взгляды... - прикрыла я глаза, как довольный кот, и улыбнулась: - Те же слова… они имеют разную интонацию. Я верю ему, баб Мань, хочу верить. Кто-то должен ждать его – он сказал, что кроме меня, больше некому. И что мне делать после этого? Он хотел вернуться ко мне, я тоже хотела, чтобы он вернулся – полное единодушие. С остальным потом разберемся.
- Дурное дело, Алена, - сердито вытерла она глаза, - дурное дело...
- Что именно, баб Мань? - мягко спросила я, чувствуя умиротворение и спокойствие - сама себя убедила.
- Ждать его - дурное дело, - отрезала она, - совсем ополоумела - кого ждать? Откуда? Мужика с фронта через восемь десятков лет? Жизнь гробить на это? Ты с ума-то не сходи, ему уж точно твои жертвы не нужны.
- Да ладно вам! До следующей липы только, - беззаботно отмахнулась я, не желая развивать тему: - Я хотела сказать, что ненадолго съезжу домой, к родным. Марк и Саша Голубев помогут вам, если что понадобится. Постараюсь вернуться до внутренней отделки.