Тебя развели, как… как…
- Коля, остынь, - поняла я, наконец, природу его злости, - все не так. Я вам только вкратце... а сейчас разъясняю подробно – там был настоящий танк, того еще времени – легкий Т-60.
- Я! Я в них ни … не разбираюсь! – взвился опять брат.
- Коля, да сядь ты уже! Просто сядь и выслушай. Я тоже не разбиралась. У Т-60 корпус особой формы – будто зализанный. Я пересмотрела кучу снимков и узнала его по этому, слитому назад корпусу… башня крохотная – выпуск сорок четвертого. Их использовали в разведке и как тягачи для пушек самого большого калибра. Ну, это не так важно… Ваня - это не розыгрыш, у него ожоги. Мы с ним… я в бане его мыла – он горел в танке и весь левый бок, предплечье у него в ожоговых шрамах – свежих, не таких давних. И след от сквозного пулевого ранения в грудь. Он самый настоящий, и Мария Львовна никого не обманывала, ни в каком розыгрыше не участвовала.
- И поисковики – хорошие люди, - поддержала меня бабаня, - на том месте, где поставили новое зернохранилище, раньше жила Прониха – вы ее не помните, наверное. Еще двадцать лет назад нашли где-то на Украине косточки ее жениха, она съездила за ними, привезла сюда и похоронила, а через месяц и сама рядом легла. Замужем не была, и никого у нее не было – так девкой и прожила. Не то, чтобы ждала всю жизнь…, давно стало ясно, что в живых его нет. Просто никого другого не хотела. Так что поисковиков не хай, - спокойно подытожила она.
- Так немыслимо же! - отвернулся брат к окну, подошел и стал возле него: - Что ты тогда хотела в Боковской? Взглянуть на его внуков, сходить на могилку жены, которая ждала его с войны?
- Коля… заткнись, а то я сейчас соберусь и уеду. У меня больше нет никого, кроме вас – но я и сама все выясню и узнаю. Даже если она ждала, то он не знал об этом, сказал – отреклась и я ему верю.
- Та да – голодный до секса мужик просто врет, как сивый мерин, чтоб ему дали. А я так вообще – шла просто выдоить его, прости меня, бабаня, за такую правду. Кто из нас виноватее? Ты мне сейчас батю напоминаешь, ну – один в один.
- А чего ты тогда за ним сейчас…?
- А это уже потом случилось, Коля, - не стала я объяснять. Не делиться же с ним самым сокровенным? Не понимает – и не нужно. Мужики, они вообще – толстокожие и твердолобые. А женщина меня поймет.
- Бабаня, у него руки черные от въевшегося мазута, а пучки на пальцах ороговели и потрескались - помороженные, когда они под обстрелом чинили сорванный трак. С зимы не заживало, и я думаю, что только из-за этой химии – мазута, и не пошло заражение. А может, он спиртом промывал.