- У этой были гадюки, - вздохнула баба Маня, - меня вызвали к больной – вечером, почти ночью. Дом нашла быстро – объяснили куда идти. Тогда он еще целым был – убогая мазанка под соломенной крышей, а вокруг все заросло сорняком, как и сейчас вот. На улице темно уже было, - заторможено как-то рассказывала Мария Львовна, обводя взглядом заросшие руины:
- Самая окраина села, последний дом - страшновато, а еще и окна не светятся. Мне сказали, что у старухи прихватило сердце, я и удивилась, что оставили ее вот так – одну, в темноте. Здесь была дорожка от дороги до дома - узкая, спорышом заросла. А по бокам стены из сорняков. И жутковато было, а идти все равно нужно. Ну... покышкала, как водится, чтобы распугать живность, и пошла-таки. Фонарик светил…, а потом меня гадюка ужалила.
- Ужалила… - ахнула Ольга. А меня озноб пробрал - всегда боялась змей. И сейчас опасливо отступила подальше от зеленых зарослей, подталкивая остальных.
- Да, гадюка, - печально кивнула баба Маня, послушно отходя за мной в сторону:
- Я помню, как на меня кинулось толстое темное тело – большая змея, больше метра, наверно. Больно было, я кинулась оттуда, закричала. Где-то тут, на дороге, присела… Тогда была инструкция на такой случай – нужно было перетянуть конечность жгутом. Сейчас так уже не советуют, - вздохнула она, пожав плечами:
- Я косынкой перетянула ногу выше места укуса, и чувствую, что уже тошнит, голова кружится - яд разносится кровью мгновенно. Пить нужно много… Ну, повернулась я к соседнему дому, чтобы просить помощи – вот тут стоял тогда тоже старенький, этот уже позже поставили. А на дороге передо мной – еще гадюка и тоже черная... или темно-серая? Темно уже было. Ко мне ползет… шустро так, извивается вся... Я пробежала сколько то, а потом и не помню ничего – потеряла сознание.
Очнулась уже дома – я тогда еще в семье жила. Болела почти неделю, потом вышла на работу и ко мне приехали делать разбирательство. Помощь я не оказала, и та женщина умерла, а кто-то из сельчан написал на меня в область, - замолчала она, глядя на развалины, - оправдали, конечно. Я тогда узнала про нее – в двадцатых годах она приехала аж из Киева, там была то ли домовладелицей… богато жила, важная приехала. И здесь вела себя так, будто ей все должны. Не работала, даже огород не сажала. Что, почему – не знаю, но ей носило еду все село.
- Ну, хоть кто-то же должен знать причину этого? - не поверила Ольга.
- Само собой, - кивнула она головой, - только мне не рассказали, и вам тоже не скажут. Может, уже и некому.
- А что там – в доме? Вы смотрели потом? И что - ни разу не были? – загорелась Ольга, - может, пройти сейчас и взглянуть?
- Смотри отсюда, - подняла баба Маня палку и кинула далеко в зеленые заросли.