А что бы он сказал сейчас вот об этом - приподнимала я руками отяжелевшую и увеличившуюся в размерах грудь и вспоминала… крепко сжимая веки и коленки…
А хотелось не только так вот обстоятельно вспоминать Ваню ночами, потому что днем для этого зачастую не было времени, но и хотя бы иногда говорить о нем… из-за невозможности обнять его самого и залюбить до изнеможения. Так мало времени было у нас и как много я пытаюсь выжать из воспоминаний о нем, стараясь правильно понять слова, взгляды, поступки, а теперь вот и мысли уже... Наверное, не стоит вот так домысливать и фантазировать, но уже есть потребность хоть так иметь его в своей жизни. И в его жизнь я пытаюсь пролезть, поучаствовать в ней хотя бы мысленно - изучаю все эти танки, военный быт, смотрю ночами военную хронику. Тоскливое одинокое безумие какое-то! Надеюсь, что появится ребенок и сразу все изменится, и эта почти безнадежная пустота внутри заполнится радостными заботами и заиграет красками. А сейчас... всего-то - поговорить бы о нем и точно станет легче... с братом, с кем еще?
- Коль, ты как, а? Мамка рассказала все, - виновато интересовалась я. Ведь решила терпеливо ждать его объяснений про Настю, а вот молчать о Ване терпения не хватало.
- Не нуди, Ален. Увидимся – поговорим. Дети присмотрены, им хорошо у стариков, и бабаня засуетилась – стала сильно нужна. Ты сама как?
- Беременна, Коль, теперь уже знаю точно. Пока все хорошо – тошнит… что она тогда сказала? Скажи, пожалуйста, не держи в себе. По себе знаю - трудно, когда нельзя поговорить о том, что сильнее всего болит, - затаила я дыхание, всеми силами желая помочь ему хоть чем-то. Потому что голос его был не таким, как всегда – не веселым и не решительным, не деловым, как вчера, когда к разговору со мной он подготовился. Сейчас он был бесконечно уставшим и надломленным, потерянным каким-то.
- Да неважно уже. Ничего такого... «…даже дети не нужны без тебя…».
- Любовь такая? – горько поинтересовалась я, - кто он такой, я знаю его?
- Кондитер из Москвы, приезжал в гости к Юрченкам. Работает там в каком-то ресторане.
- Господи, Коля… - ужаснулась я, - она же скоро приползет обратно, и что ты будешь делать?
- Ничего. Жить буду. Без нее… Не с кем поговорить про Ивана? Понимаю… когда вспоминается приятное... А мне ни хрена не хотелось, а ты вот влезла, выдра, - ввернул он мое официальное прозвище времен детства. Я заулыбалась, потому что хотя бы расшевелила его.
- Ладно, до связи, держись там. Кстати, об Антоне твоем я договорилась.