Она улыбалась, отворачиваясь и уходя к машине. За ней шел отец и нес сумку с вещами. Уехали…
- Достойный мужчина, - заметил Антон Иванович.
- Да, - согласилась я, - верный.
- Для вас это самое главное мужское качество? – нейтрально поинтересовался он.
Мы разговорились, немного поспорили, я слушала его, говорила сама. Выболтала нашу с Олегом историю, и мы обсудили и ее тоже. Потом ко мне подошел Марк, а за ним и вся бригада – ребята прощались, усаживались в микроавтобус, который подошел к этому времени. Городок на горе оставили нетронутым, за исключением стола – там еще пару дней будет жить другая бригада, работая с ладшафтом. Все было продумано, все сделано – даже убраны продукты со стола, черный пакет с одноразовой посудой и другими отходами уносили…
- Алена, - обратился ко мне Антон Иванович, когда мы с Сашей полностью закончили уборку: - Покажите мне место ночлега, пожалуйста.
- В старом доме, если вас это устроит. В одной комнате Саша Голубев, а в другой – вы. А я с Марией Львовной в новом. Можно разжечь камин, ей будет приятно… наверное, - засомневалась вдруг я. Бабушка устала после длинного и суетного дня и эмоций, которых сегодня было в избытке. Да еще и немного выпила.
- Сделайте обязательно, - посоветовал полковник, - это будет замечательным завершением дня. Я видел - там удобное кресло и маленький музыкальный центр, - посмотрел он на меня с вопросом.
- Это Ольга, я тогда еще не знала, что она планирует пожить здесь и сама удивилась – зачем бабушке центр? - улыбалась я, - тогда помогите мне с дровами. А то Саша ушел помыться перед сном к луже – так мы называем пруд, - кивнула я вниз, на большую, относительно чистую лужу рядом с баней.
Голубев не поддержал нас с идеей вечерних посиделок – очень рано встал утром, выпил лишнего и сейчас просто смертельно хотел спать. Поэтому вечер заканчивался ожидаемо – в кресле напротив камина сидела притихшая баба Маня, а мы с Антоном Ивановичем – напротив, на диване. И я рассказывала ему о Ване…
Рассказ затянулся – я немного поплакала, само собой. Потом и баба Маня добавила от себя – рассказала о прошлых появлениях Вани. Я сбегала и принесла толстую газету, в которую был вложен его портрет. Мужчина всматривался в рисунок, очень внимательно изучая его.
- Что, Антон Иванович? – насторожено выдохнула я.
- Физиогномику раньше называли наукой, теперь многие ученые отрицают это, добавляя приставку «лже». И я не думаю, что по чертам и выражению лица можно составить психологический портрет человека - они могут быть обусловлены физиологическим строением, и еще большое значение будет иметь мой личный опыт.