Видишь, как все обернулось? Ошиблась… – отстраненно заметила подруга.
- Да не ошиблась ты, Ир! Какая помощь? У нее своя машина. Дай ты ему уже жить! Мне самой страшно представить, что он все это время всерьез надеялся. Тяжело сейчас получилось – с кровью… грубо, обидно, по живому. Но если он не понимает иначе?! Плюнь и забудь.
Ирка послушно сплюнула, продолжая тихо плакать и помогая нам сесть в машину Голубева.
Аня оказалась золотым ребенком – ела и спала, ну и расходовала памперсы. Не капризничала, хотя меня уже просветили, что все будет – когда мы приступим к настоящему прикорму овощами, фруктами и мясом. Молока пока хватало – я делала все, чтобы его запасы восполнялись к кормлению. Анька росла и менялась – постепенно, от недели к неделе. Прошло три месяца со дня ее рождения, и уже ясно было, на кого она будет похожа – точно не на меня. Глаза определенно были черными, а не карими. Волосики - мягкой шапочкой на крохотной детской головке – кудрявыми, а не волнистыми. Нижняя губа упрямо выдавалась вперед – чуточку, но заметно. Тоже, как у Вани. Носик пока не обрисовался – пуговка себе и пуговка, но потом он должен был стать почти прямым - с едва заметной, плавной горбинкой.
Мы с ней уже понимали друг дружку, притерлись и примирились с имеющимися в наших характерах недостатками. Анжела относилась к Ане с осторожным любопытством, Ира – с материнской нежностью. А для меня в ней был весь смысл жизни. Я вспоминала, как мечтала о таких вот розовых пальчиках с крохотными ноготками, которые так страшно было обрезать. Мечтала целовать и щекотать пяточки, смотреть, как она спит, раскинувшись морской звездочкой… И сейчас я все это имела, все было и даже больше – Анькина отрыжка на моей одежде, детские какашки – все было в радость просто до умиления. Врач пророчески назвала Аню куклой и пока что она оставалась для нас именно куклой. Интеллект на сытой мордени пока никак не просматривался, разве что в хитрой улыбочке?
Я уже думала о том, что когда дочке исполнится полгода, ее вполне можно будет увезти на Дон. Мое желание работать после родов оказалось неосуществимым – кукла требовала внимания и бережного и грамотного ухода. Я продолжала прикармливать ее грудью, но давала уже и кашки – молоко тихо убывало. Аня поправлялась, росла, уже хорошо держала головку и вовсю раздавала улыбки, а я так и не смогла до сих пор показать ее родным – пока она была слишком мала, чтобы везти ее поездом. Коля звонил часто, но так пока и не приехал – не мог. Он сдавал новому участковому район и переходил работать в управление.
- Ален, сейчас - никак. Но уже скоро я освобожусь, и тогда держись – привезу подарки и для тебя и для племяшки.