Автор
В глубине северных лесов стучит сердце деревни Мизгирёвка. Здесь забыли слова о старых свечах и сладких летних вечерках, затянутые в туман. Вокруг — спрятанные в земле секреты, а над ними смеется ночь, словно она знает что-то, чего мы еще не понимаем.
– Да-а-а, брат, – протянул я, – Не узнаю тебя. Неужели и правда влюбился?
Влад пожал плечами, помолчал.
– Короче, вернусь я сюда по любому.
Мы прошли ещё метров двести и тут впереди показался дуб. Он был гигантским, я видел такие деревья разве что где-нибудь по телевизору в передаче «Вокруг света», где показывали баобабы. Дуб был в обхвате таков, что внутри с лёгкостью можно было бы устроить келью для одинокого монаха-отшельника.
– Фьюи-и-и-ить, – присвистнул я, обходя этого великана кругом, и ощупывая его монументальные бока, чёрные, пахнущие гарью, словно въевшейся в его ствол, и представляя его таким, каким он был до того, как в одну из летних гроз в него ударила молния, и какой же силы она должна была быть, чтобы повергнуть этого богатыря.
Влад так же, как и я, был воодушевлён и покорён величием несломленного гиганта, и молча осматривал его со всех сторон. Кажется, на миг мы даже позабыли, зачем мы вообще здесь находимся.
– Итак, – наконец сказал я, – Пришли мы отсюда. Значит, если встать лицом к дубу, то лево выходит там.
Я махнул рукой в ту сторону, куда нам следовало идти дальше.
Мы подобрали две толстых ветки, валяющихся под дубом, и двинулись в путь.
Внезапно сзади хрустнула громко ветка и мы, вздрогнув, обернулись на звук. Каково же было изумление, когда мы увидели, что всё это время мы были в лесу не одни. На примятой нашими сапогами траве, стояла перед нами Славяна и потирала ушибленную руку.
– Славяна? – наконец произнёс Влад, – А ты чего тут?
Девушка помолчала, а после сказала:
– Не ходите туда, ребята. Нельзя вам туда идти. Иначе беда будет.
Несколько мгновений мы все трое стояли и с глупым видом пялились друг на друга.
– Нельзя вам туда, ребята, – снова повторила Славяна.
Подол её длинного платья был мокрым от росы, глаза широко распахнуты, будто от удивления или же испуга, косы растрепались, и в них тут и там торчали маленькие веточки и листья.
