В Мэйфейрских ведьмах древнее латыньское шифрование сохраняет секреты посланий и записей, защищая их от неумелых рук. Насладитесь тонким дымком загадочной атмосферы, где язык становится непробиваемой стеной между прошлым и настоящим.
После заявления молодого человека со всех сторон послышались горестные вздохи.
— Графиня всегда была щедрой и не тряслась над своим золотом, — сказал один из присутствующих. — Она не отказывала в помощи никому — достаточно было только прийти к ней и попросить.
— Нет сомнения, она — могущественная ведьма, — заметил другой. — Иначе как смогла бы она подчинить себе столь многих людей, в том числе и графа?
Но в тоне говорившего не было ни страха, ни ненависти.
Стефан, у меня голова шла кругом.
— Выходит, деньги теперь находятся у старой графини, — констатировал я, отчетливо понимая истинную причину старухиных козней.
— Исчезла! — хором, словно на литании в соборе, ответили мои собеседники. — Исчезла…
Однако Кретьен поклялся, что уже видел это чудище и знал, что оно от сатаны, а также свидетельствовал, что мать разговаривала с куклой точно с идолом.
Затем собравшиеся вновь зашумели и загалдели все разом. Их пылкие речи сводились к тому, что еще до знакомства с графом прекрасная Дебора почти наверняка умертвила своего амстердамского мужа, ибо именно так поступают все ведьмы, а кто станет отрицать, что она ведьма, после того как открылась правда о ее матери.
— Но доподлинно ли доказана истинность всего, что рассказывают о смерти матери Деборы? — не унимался я.
— После того как графиня подала апелляцию в парижский парламент, оттуда прислали запрос в Тайный совет Шотландии и получили подтверждение того факта, что более двадцати лет назад в Доннелейте действительно сожгли некую шотландскую ведьму, а ее оставшуюся в живых дочь, Дебору, увез с собой какой-то странствующий богослов.
Мое сердце словно перестало биться, ибо я понял, что надеяться больше не на что. Разве можно найти более сильный аргумент против графини, чем свидетельство о том, что ее мать когда-то сожгли как ведьму? И нужно ли после этого спрашивать, как отнесся парижский парламент к ее апелляции?
— Да, все оказалось правдой, и вместе с официальной бумагой из Парижа прислали небольшую книжицу с картинками, которая до сих пор широко распространяется в Шотландии.
Стефан, если ты до сих пор не узнал из моего рассказа ту самую дочку шотландской ведьмы, тогда ты просто забыл всю историю. Но у меня в тот момент отпали последние сомнения — здесь не могло быть ошибки.
