В мир военных действий возвращается Осипов, застывший в памяти рядовой бойца второй роты, теперь уже молчаливый солдат в изможенном теле. Несмотря на грязь и кровавые ранения, он остается узнаваемым знакомым, а его хрупкость и бледность придают герою не только физическую но и психологическую боль....
— Не надо ножа… — пробормотал я, симулируя испуг, чем и спровоцировал его на выпад. Потом еще и еще раз. Лезвие пару раз опасно просвистело у меня рядом с лицом. В какой-то момент, ловко ухватив его за руку, я тут же крутанул кисть, но вывернуть ее в болевом до конца не сумел. Среагировал быстро — дважды нанес кулаком удар по его руке, тот взвыл от боли и выронил нож. Прямой — в нос. Затем, поднырнул под него, и перекинул через себя. Упав, тот охнул, но сразу же начал подниматься на ноги. Отпускать его я не собирался — удар ногой в бок, еще один чуть выше — в грудь.
Второй стонал где-то внизу.
Я шумно выдохнул, восстанавливая дыхание. Да, напряженно получилось, я думал, что проще будет. Хорошо еще, что при них огнестрельного оружия не оказалось.
Хотел было вернуться за своей курткой в помещение, но тут услышал позади себя осторожные шаги.
Черт возьми, их что, было трое?
Глава 19
Жесткие меры
Очнулся я уже в каком-то темном подвале.
Пришел в себя резко, рывком принял сидячее положение.
О том, что помещение было подвалом, я догадался сразу по характерному запаху сырости, а также стоящим вдоль стен стеллажам, на которых стояли какие-то бутылки старые бутылки.
"Через маленькие узкие окна под самым потолком стало понятно, что на улице уже темно — через стекла пробивался тусклый свет от уличного фонаря. Судя по всему, сейчас около девяти часов вечера, а может и позже.
Судя по всему, меня оглушил кто-то, кого я не заметил ранее. Быть может, он тоже был в машине, а может быть, действовал отдельно. Черт его знает, как они решили меня проучить и в каком составе действовали. Наверное, Коньяков нанял не двух, а трех или даже более человек. Просто так совпало, что я вычислил только двоих.
Ноги у меня были связаны, руки тоже.
