В мир военных действий возвращается Осипов, застывший в памяти рядовой бойца второй роты, теперь уже молчаливый солдат в изможенном теле. Несмотря на грязь и кровавые ранения, он остается узнаваемым знакомым, а его хрупкость и бледность придают герою не только физическую но и психологическую боль....
Но не успел я переключиться на второго, как он уже был рядом, занося дрын у меня над головой.
— Сука! Я т-тя щас! — прорычал он.
Увернулся я лишь чудом — палка оказалась слишком длинной, зацепившись за низкий потолок. Припав на колено и откатившись влево по бетонному полу, я вновь поднялся, правда, содрал кожу с тыльной стороны ладони, а заодно зацепился свитером за торчавший из пола металлический штырь. Раздался треск разрываемой материи.
Второй противник, усмехнулся. Расставаться с палкой он явно не торопился — размахивал ей, словно мельница.
— Громов! Думаешь, тебе повезет?
— Да-да! — кивнул я. — С палкой все горазды!
Тот дерзко ухмыльнулся.
В какой-то момент мы сблизились настолько, что очередной замах палки пришелся вскользь по кирпичной стене, отчего враг потерял драгоценную секунду.
Палка упала на пол, откатилась. Ловко ухватив «молодого» за одежду, я рывком качнулся назад, заваливаясь вниз и вправо.
Так как перил в строящемся доме еще не было, то оппонент по инерции перекатился через меня и сам того не желая, полетел вниз — там недалеко, всего-то второй этаж.
С грохотом рухнув вниз, он вскрикнул, но этим все и ограничилось.
В проходе показался первый противник с разбитым носом и окровавленным лицом.
— Хана тебе, гад! — он полез за ножом.
Уж не знаю, кого этот Константин нанял, но эти двое только выглядели грозно, а по факту — одни понты.
