В мир военных действий возвращается Осипов, застывший в памяти рядовой бойца второй роты, теперь уже молчаливый солдат в изможенном теле. Несмотря на грязь и кровавые ранения, он остается узнаваемым знакомым, а его хрупкость и бледность придают герою не только физическую но и психологическую боль....
Что же, это был его выбор — мог бы прислушаться к моим словам и взять сынка в кулак, но нет… Решил поставить меня на место. Ну-ну…
Судя по всему, в машине было двое молодых мужчин.
Не скрывая того факта, что я их заметил, продолжал идти, но уже не к своему дому, а в сторону пустыря, где была заморожена стройка двух четырехэтажных домов. Строительной техники тут уже не было, а вот коробки зданий, множество крупногабаритных строительных материалов, кучи с песком и отсевом «мучки», штабеля с кирпичами остались ждать лучших времен.
В восьмидесятых годы никто кирпич и песок не воровал, его было полно. Это во второй половине девяностых годов все бы растащили в первую же ночь. Конечно, были случаи, но они единичные, да и брали немного.
Почему я направился туда?
Все просто, мне нужно было заставить их покинуть машину и выманить на пустырь. Там мы побеседуем. Конечно, убивать я никого не собирался, несмотря на угрозы. Но дать понять, что могу это сделать, я был настроен серьезно.
Когда до пустыря оставалось метров сто, при переходе очередной улицы, я остановился и внимательно посмотрел на коричневую «шаху».
Прошло пару минут и я добрался до бетонных плит, направился к строящемуся дому. Зашел на первый этаж, по голой бетонной лестнице забрался на второй. Снял с себя куртку, в кармане которой остался военный билет, билет на поезд. Вещи положил на стоящего у стены деревянного козла. Остался в одном темном вязаном свитере, джинсах и кроссовках.
В окно увидел, что ко мне приближаются двое. Ну точно, те самые из «шестерки». Вон, идут, крутят головами, пытаясь понять, куда я делся.
— Эй, уважаемые, не меня ищите? — показавшись из оконного проема, спросил я.
— Ну, если ты Громов, то тебя! — ответил один из них.
— Чем это я удостоился такой чести?
— А ты спустись и узнаешь.
— Нет, спасибо. Мне и тут хорошо. Вид хороший открывается на спальный район.
Они переглянулись.
— Константин Тимофеевич просил передать тебе привет.
— И заодно напомнить, что невежливо разговаривать с такими людьми как он, в грубой форме!
Я рассмеялся. Навскидку отметил, что, скорее всего, передо мной боксеры. Обоим на вид за двадцать пять, почти под тридцатку. Оружия при них не было, по крайней мере, признаков его присутствия я не заметил.
— Как проблему будете решать?
— Спускайся и решим.
— Лучше вы поднимайтесь.
— Ну ты, пацан… — возмутился второй, который выглядел чуть постарше.
