В свете мягкой лампы в маленьком отведенном кабинете генерал пребывал в глубокой депрессии. Его взгляд скользил по чашке, полной черного кофе, словно в поисках чего-то невидимого. Этот необычный роман обединяет интригу и смех в мире, где младенец и проклятый дух находятся на страже мира, но опасаются его потворства....
Быстро привел себя в приличный вид, переоделся и захромал к генералу.
Его превосходительство сегодня пребывал в чуть лучшем настроении, чем во все последние дни. Причина была существенная: наконец вышел высочайший указ о переводе на военную службу, так что начальник сегодня впервые явился в мундире с золотыми погонами. Когда распахнулась дверь, новоиспеченный генерал-майор любовался на себя в зеркало.
Улыбка пропала, брови сердито сдвинулись. Во-первых, было конфузно. Солдафон Козловский всегда влетал в кабинет, как бомба: стукнет раз для проформы и, не дождавшись ответа, врывается.
– Ну, что нового? – спросил начальник. Причем не грозно, как следовало бы, а как-то жалко, чуть не заискивающе.
У себя в полиции он, может, был и хорош, подумал Козловский. Иначе не перевели бы в генштаб. Но ловить шпионов много трудней, чем бомбистов-эсеров да болтунов-эсдеков. Вот и растерялся человек.
– Ваше превосходительство, шансы на успех повышаются, – отрапортовал штабс-ротмистр со всей возможной мажорностью. – Помните, я докладывал про студента Романова? Дозвольте взять его с собой на операцию. Он может опознать резидента по голосу. Об опасности Романов предупрежден.
– Не только дозволяю, но и приказываю! – закричал начальник. – Всенепременно! Это же всё меняет! Пусть потрется возле немецких футболистов, послушает. И всех, у кого голос хоть немножко похож, заарестуем.
– Слушаюсь, – щелкнул каблуками Козловский.
Чтоб зря не расстраивать генерала, про главное свое сомнение умолчал: резидент запросто может прислать за папкой кого-то другого. Знает ведь, что состоит в розыске.
Его превосходительство вдруг встревоженно насупился – по другой, однако, причине:
– Вы говорили, у студента Романова ветер в голове. Вдруг он не явится? Проспит, передумает, за юбкой какой-нибудь погонится! Не отпускайте его от себя ни на шаг, вплоть до самой операции! Это приказ!
И очень неглупый, подумал князь.
По лицу штабс-ротмистра Алеша сразу понял: получилось!
И заговорил с ним Лавр Константинович не как прежде – без снисходительности, без недомолвок, а просто и серьезно. Так же, как со своими сотрудниками.
