В свете мягкой лампы в маленьком отведенном кабинете генерал пребывал в глубокой депрессии. Его взгляд скользил по чашке, полной черного кофе, словно в поисках чего-то невидимого. Этот необычный роман обединяет интригу и смех в мире, где младенец и проклятый дух находятся на страже мира, но опасаются его потворства....
Тогда у русского генштаба не останется времени на изменения…
Хибара, где господину капитану предстояло скоротать ночь, внутри выглядела еще менее презентабельно, чем снаружи.
Соломенная крыша посередине зияла прорехой, сквозь которую беспрепятственно лился дождь. Прямо под дырой на земляном полу – самодельный очаг из камней. Окна выбиты. Вместо мебели несколько пуков сена, пустой ящик да пачка старых газет. В качестве декора – пустые бутылки и пара ржавых жестянок. Очевидно, здесь частенько останавливались на ночлег нищие и бродяги.
– Романтично, – резюмировал Зепп, осмотревшись. – К тому же здесь явно квартировали интеллигентные люди. Газета – двигатель прогресса. И почитать, и накрыться, и огонь разжечь…
Он пододвинул ногой пачку, сел на нее и блаженно потянулся."
"– Ну, добрый гений, давай свою пулярку и что там у тебя еще.
Полчаса спустя
Полчаса спустя трапеза была готова.
На «доброго гения» Тимо, возможно, не походил, но свое дело знал прекрасно.
Приют бродяг преобразился.
По крыше шуршал дождь, за дырявыми окнами свистел ветер, в темном небе рокотал гром, а в домике весело пылал костер, белый дым дисциплинированно уходил вверх. Тепло, сухо. На перевернутом ящике сервирован чудесный походный ужин: бутерброды с ветчиной, жареный цыпленок, бутылка вина, термос с горячим чаем.
– Хотель корзина кидать… Корзина кидать – кушать что? – ворчал верный слуга, повязывая капитану белейшую салфетку.
Зепп смиренно отвечал:
– Я склоняюсь пред твоей мудростью, о достойнейший из джиннов.
Алеше тоже хотелось есть
Студент Романов белое мясо в курице тоже любил больше, но сейчас он согласился бы и на красное. Даже на крылышко. Что крылышко – и шею, которую резидент пренебрежительно кинул в огонь, Алеша обглодал бы за милую душу.
Тут ведь что получалось?
Утром не завтракал, потому что нервы. Днем было не до обеда. Потом кросс на велосипеде, пробежка по лесу, плюс двадцать, если не тридцать верст по пересеченной местности.
Пока шла слежка, думал только о том, чтоб не отстать и не засветиться. Не до голода было. Зато теперь живот подвело просто ужас как. Того и гляди забурчит слишком громко – демаскирует.
И еще гроза, будь она неладна.
Если прижиматься к стене вплотную, можно было не только подсматривать в окно, но и кое-как укрываться от дождя под свесом крыши.
