В свете мягкой лампы в маленьком отведенном кабинете генерал пребывал в глубокой депрессии. Его взгляд скользил по чашке, полной черного кофе, словно в поисках чего-то невидимого. Этот необычный роман обединяет интригу и смех в мире, где младенец и проклятый дух находятся на страже мира, но опасаются его потворства....
Он приподнялся на цыпочки, чтоб заглянуть поверх чертовой скамейки, да вот незадача – слишком навалился грудью, скрежетнул пуговицей по пруту решетки."
"Звук был не то чтобы громкий. Рябцев на него даже не повернулся. Зато незнакомец в котелке, ни мгновения не мешкая, без единого слова сиганул с платформы на рельсы и исчез.
Выругавшись, Козловский дунул в свисток.
И началось!
Затрещали кусты, загрохотали ступеньки, ночь наполнилась топотом, кряхтением, возгласами.
На перрон с двух сторон, перепрыгнув через ограду, выскочили филеры, схватили окоченевшего Рябцева под руки.
А и шустрый резидент убежал недалеко. Из-под платформы ему под ноги метнулась проворная фигура, еще одна припечатала сверху.
Рраз – и поставили голубчика на ноги, подтащили к краю.
Подоспевший Лучников ахнул, увидев, что у арестованного отчаянно работают челюсти, густая черная борода так и колышется. Пантелей Иванович присел на корточки и попробовал пальцами разжать шпиону зубы, но тот судорожно сглотнул. Слопал листок, сволочь.
Козловский, как и подобает начальнику, вышел на перрон не торопясь, так что и хромоты было почти незаметно. Внушительно оправил длинные усы. Что перед тем перекрестился и произнес благодарственную Господу молитву, никто из подчиненных не видел.
Всё было отлично.
Арестованного, взятого на платформе, крепко держали под белы руки.
Внизу, над кромкой перрона, торчали три физиономии: одна перекошенная, бородатая, и две усатые, довольные. Молодцы ребята, четко сработали.
Резиденту было объявлено официальным тоном:
– Я – штабс-ротмистр князь Козловский.
Немец заорал:
– Какой такой князь козлов! Что такой «шпион»?! Я честни дачник!
– Ну как угодно. Вам же хуже. Сюда его.
Пока «честного дачника» втаскивали наверх, Лучников виновато доложил:
– Виноват, ваше благородие, не доглядели.
Но князя это не опечалило. Ничего. Если надо, Рябцев другую нарисует. А еще лучше – сам отведет к тайнику и объяснит, что за папка такая.
– Гутен аппетит, герр шпион, – весело обратился штабс-ротмистр к немцу. – Бороденку позвольте.
И потянул за растительность.
– Что ви позволяйт! Больно!
Борода не отцеплялась.
– Клей отменный. – Козловский иронически развел руками. – Уважаю германскую основательность. Обыскать.
Сам пока подошел к Рябцеву.
