Снова клона проверять? А это с тобой кто? Ба, старый знакомец! Сереженька, если не ошибаюсь? Ну, вылезайте из шкафа да в кухню проходите, я сейчас чаю заварю.
Бабуля оказалась той самой гадалкой, к которой когда-то давно приходила Лаврентьева, а потом и я. В первую нашу встречу старушка показалась мне отнюдь не такой милой и домашней, я считал ее ведьмой, способной переместить меня в параллельный мир. На деле же ее магические способности оказались близкими к нулю.
— Рада вас видеть, Василиса Ивановна, — Лаврентьева вышла из шкафа и обняла бабулю. — Как здоровье?
— Спасибо, не жалуюсь. Колени только перед снегопадом ноют, а так ничего.
Мы прошли в кухню, где старушка усадила нас за стол, накрытой потертой клеенкой в синий цветочек.
— Клон твой давеча приходил, — произнесла старушка, ставя на плиту чайник. — Снова просила, чтобы я ее в Таэрию переправила. Сохнет деточка по принцу Власилиану.
Лаврентьева нахмурилась:
— Обычно клонам выделяют минимум памяти, столько, чтобы хватило для достоверного поведения, а я переборщила, хотела, чтобы никто не догадался. Вот она и напридумывала того, чего нет.
— Так ты что, не думала о принце и возвращении в Таэрию? — спросил я.
— Нет конечно, — дернула плечом Ленка. — Я думала о возвращении в Бюро, но сведения о нем сверхсекретные, вкладывать их в голову неразумного клона опасно. Вот желания друг на друга и наложились, перепутались.
— Если не хотела, чтобы посторонние узнали о Бюро и иных мирах, могла бы попросить клона держать язык за зубами, — пожал плечами я.
— А она и просила, — подмигнула Василиса Ивановна, — только вот клон — точная копия оригинала, а Леночка у нас тайны никогда хранить не умела.
— Тогда дракона бы не привозила, — продолжил я, мысленно улыбаясь — ругать Лаврентьеву оказалось довольно приятным занятием.
— Дракон, — девушка покраснела, — незапланированное приобретение. Прицепился ко мне в Тэарии и переместился, пришлось оставить с клоном. Люциус не знает, и вы ему, пожалуйста, не говорите.
Последние слова относились к Василисе Ивановне, ведь я Люциуса больше никогда не увижу.
— Не скажу, — кивнула бабуля. — Только ты все-таки верни дракошу в родной мир, скучает малыш без мамочки.
— Верну, — пообещала Ленка. — Как разберемся с делами, обязательно верну.
Старушка налила чай в две большие оранжевые чашки в белый горох и поставила вазочку с печеньем.
— Пейте, а я пока одежду вам подыщу. Чтоб вы знали, сейчас половина девятого вечера, Ефрем Сирин, Ветродуй. Десятое февраля то бишь.
