Ленория оказалась такой же древней, как Мол, в том смысле, что мы увидели не шоссе с несущимися по нему автомобилями, а разбитую грунтовую дорогу, ведущую через лес. По дороге неспеша шел конный караван с десятком телег и двумя десятками небритых охранников, за спинами которых виднелись рукоятки огромных двуручных мечаей. Мы подождали, пока караван скроется из виду, и вышли на тракт.
— По расчетам Люциуса, — Ленка посмотрела на солнце, — они будут здесь через пять минут. Самое время приготовиться.
Лаврентьева подняла с земли сухую ветку, подбросила ее, и скороговоркой произнесла:
— Ткань живая, ткань мертвая, разницы нет, разница стертая.
Раздался негромкий хлопок, и вместо ветки к моим ногам упала веревка.
— Привяжи меня к дереву, а сам спрячься в кустах. Как только появится Лас, выбегай на дорогу и маши руками. И не забудь: ты — немой идиот.
Приятная перспектива.
Я подобрал веревку и привязал Лаврентьеву к толстой осине.
— Крепче привязывай, он должен поверить, что на нас напали разбойники.
— Кажется, дурак здесь только я, — ухмыльнулся я и затянул узел. — Думаешь, Лас купится на такую примитивную ложь: красивую беззащитную девушку ограбили и привязали к дереву, не изнасиловали, не увели с собой, не убили?
— Поверит, — на Ленкиных щеках появился румянец. — Ты считаешь меня красивой?
Кажется, я покраснел и поспешил исправить двусмысленную ситуацию:
— Это я образно выразился. По местным меркам ты наверняка супермодель.
Лаврентьева вспыхнула и бросила на меня испепеляющий взгляд.
Черт! Я действительно дурак! И теперь уж точно покраснел.
Со стороны тракта донеслось посвистывание. Я узнал мотив: "А нам все равно". Лихой мотивчик, если не знать слов о трусливых зайцах.
— Иди, чего застыл, — процедила Ленка. Кажется, она на меня обиделась. Ну, ничего, пройдет. Будем считать это моей маленькой местью за то, что не считала меня храбрецом.
Я продрался через кусты и выбежал на дорогу прямо перед носом красивого, цвета бронзы, жеребца. На жеребце сидел совсем еще молодой человек с короткими светлыми волосами и наглой ухмылкой, которая при моем появлении исчезла. Жеребец остановился.
— Ты кто? — надменно спросил пацан. — Чего надо?
Я замахал руками, словно ветряная мельница, и потянул его за ногу к лесу.
— Что там? Разбойники? Это ловушка?
Кажется, Лас не отличался особой храбростью. Услышав свое же предположение, прижался к гриве коня и прищурился, разглядывая кусты.
