Но зачатки того чувства, что он мог бы вызвать, сейчас таяли как снег весной.
Ну и хорошо.
– Я поняла, – сказала я, опустив глаза. – Правда поняла, Олег. Но ведь там, в машине, ты обошелся без этого?
Холодный смешок. Шаг вперед, и мне пришлось сделать усилие, чтобы не отскочить от него. Рука провела по моей щеке, пальцы приподняли подбородок, заставляя взглянуть в глаза:
– Ты просто пришла за сексом, маленькая глупая девочка?
Если честно, я…
В конце концов, мне неважно, что там будет нравиться отцу моего ребенка.
Лишь бы по наследству не передавалось.
– Ты мне понравился… – мои слезы были почти настоящие. – Очень, правда.
Я потянулась к его ширинке и положила ладонь на горячую выпуклость под брюками.
Ого, как он дернулся, а дыхание Олега еле слышно изменилось.
– Твое упорство заслуживает награды, – голос Олега тоже изменился. Пальцы легли на мою челюсть и чуть резковато нажали так, что рот приоткрылся, а большой палец тут же проник между губ. – Или наказания.
Олег-4
Черт, не знаю, чего во мне сейчас больше: голода по боли, разгоревшегося несмотря на то, что еще вчера я был сыт.
Или желания таки отыметь в рот эту королеву выпускного, как мечтал бы каждый. Грубо, жестко, не заботясь о ее удобстве, да. Но все-таки просто отыметь. Без садистских практик, без темной волны боли в ее глазах.
Хорошо бы показать глупенькой дурочке, о чем она просит. И что-то внутри аж подрагивает от желания увидеть, как она дергается под плетью, услышать, как нервно дышит, когда в кожу входят иглы.
К тому же это будет лучшим средством, чтобы отпугнуть Ксюшу от клуба… и от меня.
Но у этого плана два недостатка.
Во-первых, я все же хочу отыметь выпускницу в белом платьице и кончить ей на лицо.
Во-вторых, она все равно не поймет прелести боли. Она нормальная девчонка. Чуток ебанутая вместе со своей матерью, но кто в ее возрасте не был ебанутым? Может, и правда влюбилась, кто этих едва совершеннолетних сосок знает? Мне от этого никакого кайфа, если она будет визжать и бояться не в удовольствие себе, а потому что ей и правда больно и страшно.
Не знаю, что это за сдвиг в мозгах у тех, кому доставляет кайф боль, и мне не особо интересно. Мне просто нравится, что они есть. И то, что я детства давил в себе, когда меня учили быть добрым и милосердным и не мучить собачек, можно выпустить наружу.
Можно щипать, стискивать, резать, пронзать, бить, жалить, нажимать на болевые точки. И видеть, как вспыхивает боль в глазах, а следом восторг.
