Автор
Молодую девушку ненавидят за то, что она не скрывает свои чувства и красоту. Их отношения заканчиваются шокирующей беременностью, после чего пара исчезает в мир фантастических возможностей. Теперь девочка с сильной душой вынуждена противостоять тем, кто еще больше ненавидит ее за то, что она настоящая и не скрывает свою любовь к жизни....
– Почему? – Она надувает и так припухшие от минета и слез губы и даже не представляет, какие извращенные фантазии сейчас роятся у меня в голове.
Разумеется, у меня давно стоит. Еще с первых слезок кап-кап на асфальт. Да, у меня стоит на плачущих мазохисток. Это самая сладкая обратка: слезы катарсиса после боли и удовольствия.
– Потому что я возьму за постой оплату, которая тебе не понравится, – ровно говорю я.
Бля, и это самое плохое. Ей не понравится. Она не из тех, кто любит боль, она нормальная. Будь я как Андрюха, слегка доминантом и любителем анальных игрушек, шансы еще были бы.
– Значит, оставь меня тут… – и она тянется к ручке двери. Блокирую замок и получаю яркий испуганный взгляд. Олений. Заячий. Такой чистый и сильный ужас, будто я уже ее расчленил.
Какая же ты сладкая, девочка… Идеальное блюдо на столе настоящего извращенца, вампира эмоций.
– Нет, не оставлю.
Отворачиваюсь, бью тыльной стороной запястья по рулю, скалюсь в ночную темноту.
Сука-а-а-а… Вот кроет-то. Может, выебать ее опять по-быстрому и отпустит?
Но я знаю, что нет. Мой голод сильнее простого желания присунуть в узкую дырочку. Я хочу ее душу. Всю."
"– Да делай тогда, что хочешь! – Вдруг взрывается Ксюша истеричным криком. – Хоть всю меня избей, мне все равно! Хоть убей! Ты же садист! Тебе понравится! Убей! Но я не хочу так больше! Мне все равно не жить нормально! Никогда!
– Идиотка… – качаю головой, которая кружится от ее первобытно-чистых мощных эмоций.
А потом делаю самую большую глупость в своей жизни.
Завожу машину и везу Ксюшу домой.
К себе.
Дом Олега
Квартира у Олега почти в центре. Это огромная, роскошная студия с высокими окнами и белыми стенами. Здесь не спрятаться, не скрыться нигде, кроме ванной.
Он привозит меня к себе, молча всю дорогу пялясь через лобовое стекло. Проходит прямо в ботинках к встроенному шкафу мимо длинного обеденного стола на двенадцать мест как в каком-нибудь английском замке. Достает полотенце, футболку, белые носки и новую, в упаковке, зубную щетку.
– Ванная – там, – указывает он на единственную, кроме входной, дверь в этой распахнутой всем ветрам квартире. – Иди мойся, я пока постелю.
