Автор
Молодую девушку ненавидят за то, что она не скрывает свои чувства и красоту. Их отношения заканчиваются шокирующей беременностью, после чего пара исчезает в мир фантастических возможностей. Теперь девочка с сильной душой вынуждена противостоять тем, кто еще больше ненавидит ее за то, что она настоящая и не скрывает свою любовь к жизни....
Мы никогда никуда не выходили вместе, иногда я выбиралась на улицу одна, даже встретилась с подругами. Но говорить нам было не о чем. Они смотрели на меня странно: то ли мама успела позвонить и рассказать свою версию, то ли я сильно изменилась, то ли все-таки заметили синяки на горле и порезы на груди.
Это было после того вечера, когда Олег пришел с работы очень, очень злой. Даже дверь хлопнула так, что я вздрогнула, а мое сердце ухнуло ледяным комком в живот."
"Он прошел в комнату, к столу, медленно расстегнул и закатал рукава рубашки, не глядя на меня.
Он подходил к кровати, держа в руке этот ремень, а я отползала к стене, всерьез пугаясь арктического холода в его обычно пылающих глазах.
В тот день он разрезал и разорвал на мне всю одежду, придушил ремнем, наступая ботинком на горло, исхлестал проводом от телевизора, боль от которого начиналась ожогом и уходила в глубину тела, зудя где-то в костях, а под конец…
Под конец он заломил мне руки за спину, согнул и лупил деревянной лопаткой по заду, не давая вздохнуть, пока через кожу не начала выступать кровь и пачкать светлое дерево.
Я орала, хрипла, орала снова. Он прервался ненадолго, чтобы найти в своей коробке кляп и заткнуть меня, накрыть голову подушкой и выхлестать еще больше и дальше. Я думала, что просто не выдержу, просто умру…
Но вместо этого где-то за пределом моего терпения, за пределом всего вообще вдруг почувствовала, будто прорвалась какая-то плотина.
А вслед за этим меня накрыло волной такой эйфорической дрожи, что я бы испугалась, что сейчас умру, если бы могла пугаться. Но в тот момент страха в моем мире не было.
Была… любовь.
Наверное, это и есть любовь.
Трахал он меня после этого остервенело и долго, но каждое движение в меня было таким горячим и нужным, что меня не волновала даже боль в измученном теле.
