Автор
Мне было 12 лет, я села на велосипед и поехала в школу. Начало пути ознаменовалось скандалом: родители, бабушка, свет открытыми ставнями — все готовы были помочь найти меня. Но я была независимой девочкой, не поддающейся давлению.
Только мой отец соглашался вначале говорить для местной газеты, но потом жизнь нашей семьи оказалась за закрытыми дверями. Было, конечно, несколько снимков «малышки Сабины», вновь обретшей свой дом и семью 15 августа, но ничего более. Фотографы начали виться вокруг меня гораздо позже.
На воскресенье, 20 октября, был объявлен «Белый марш», посвященный погибшим или пропавшим детям. Во главе организации этой манифестации стояла мама Элизабет Брише, также там принимали участие родители Жюли, Мелиссы и Ан.
Девизом «Белого марша» были следующие слова: «Чтобы этого больше никогда не случилось». Народ хотел также протестовать против отстранения следователя Коннеротта, работу которого все считали эффективной. Эту дисциплинарную меру назвали арестом «спагетти». Следователь принял приглашение на ужин с семьями жертв. Я оказалась на этом ужине случайно, после того как побывала у Летиции, и даже не перемолвилась со следователем ни единым словом! Как бы то ни было, он был обвинен в пристрастии из-за того, что поел спагетти с гражданскими сторонами истцов! Мы очень любили его, этого следователя в гавайской рубашке… он сделал хорошую работу.
Я слышала, как говорили об этом «Белом марше», и я очень хотела в нем принять участие. Мой адвокат напомнил мне об этом не так давно, потому что я это в самом деле забыла.
«Ты сама хотела в нем участвовать. Именно ты, а не твои родители. Они же, напротив, хотели оградить тебя от этого стресса, от толпы и присутствия средств массовой информации со всего мира.
