Мне было 12 лет, я села на велосипед и поехала в школу — читать онлайн бесплатно полностью

Я на самом деле не отдавала себе отчета, какое воздействие произведут мои письма. В зале повисла полная тишина, некоторые плакали. Невозможно было слушать подлинное описание комнаты-голгофы, жестокости и страдания, о которых я простодушно рассказывала своей матери, когда мне было двенадцать лет, но присяжным было необходимо услышать этот документ.

После этого заседания мэтр Ривьер сделал заявление для прессы: «Мы находимся на поворотном моменте этого процесса, приступая к досье выживших жертв Марка Дютру. Ему будет трудно свалить ответственность на умерших и воображаемых персонажей».

В тот день я подумала, что если бы я даже умерла в течение этих восьми лет следствия до окончания процесса, то эти письма сумели бы сказать все за меня.

Но, к счастью, я была здесь — без сомнения, жертва, но при этом и «выживший свидетель».

10. МОЗАИКА

Этот процесс представлял собою гигантскую мозаику на черном фоне, в которую я должна была поместить такие же черные кусочки тех восьмидесяти дней моего выживания в тайнике Марсинеля. Тот факт, что я являюсь свидетелем, никому не нравился. Мне говорили, что некоторые использовали это название «свидетель» с оттенком презрения. «Мадемуазель Дарденн, „свидетель“, как теперь ее называют», или «о которой теперь говорят, что она „живой свидетель“ по этому делу»…

Я могу понять горе тех, кто не нашел своих детей живыми. Но мне очень сложно понять, что меня упрекают в какой-то степени в том, что я осталась в живых… и что мой адвокат называет меня «мадемуазель Дарденн», а не «маленькая Сабина».

Я не была умершей маленькой девочкой. Мне было двадцать лет, и я была жива, я не могла все же бесконечно просить за это у себя прощения, не молчать о том, что мне довелось пережить. Я не верила в небылицы о большой сети, как это хотел представить подонок, и моя позиция ставила меня в невыгодное положение в понимании некоторых истцов. Иногда я говорила себе, что, если бы можно было законным образом применять сыворотку правды на этом патологическом обманщике, отчаяние некоторых родителей могло бы быть ослаблено. И весь этот чудовищный процесс мог бы развиваться более спокойно."

"Мои родители тоже выступали на этом процессе истцами, но мне не хотелось, чтобы они присутствовали на нем. Мне хотелось покоя и для них тоже.

Я прибыла в Арлон накануне дачи моих свидетельских показаний, чтобы присоединиться к моим адвокатам, имея в голове кучу вопросов. Я была в стрессовом состоянии и очень взволнована.

Можно ли мне будет ответить председателю суда «я не помню», если он задаст вопрос о подробностях?

Будет ли он в состоянии понять меня, этот председатель суда? А если я забуду что-то, не скажут ли опять, что я тронулась умом?

Мы устроились в отеле, в стороне от города, посреди прекрасного парка.