В дрожащей руке удерживается старинная фотография - последний свидетельство жизни покойной матери. Слезы скатываются по щекам, и стон охватывает сердце, когда она разбивается вдребезги. Эта книга — не просто рассказ о потерях, но и поиск целостности в мире черных теней....
Я же не знаю, что будет завтра?
– А что будет завтра? – не унималась я."
"– Может, ко мне в больницу мои враги пожалуют.
– Что, и такое может быть?
– Вполне.
– Побыстрее бы твое яйцо приняло прежнюю форму и тебя выписали, – в сердцах произнесла я.
– Это зависит от вас, медиков. Пока оно без изменений, – нарочито вздохнул Илья.
– Что, совсем не уменьшилось?
– Ни на сантиметр. У меня и так яйца большие, а тут еще раздуло, как у слона, прикинь, каково мне ходить? Хочешь, покажу?
– Не вздумай!
– Я же как медику.
– Ну и что, я же не врач и в этом ничего не соображаю.
– Мне пока только уколы делают и таблетки дают, правда, на завтра еще прогревание назначили. Может, массаж нужно попросить?
– Какой еще массаж?
– Непосредственно в области поражения, – хмыкнул Илья.
– Да пошел ты!
Я встала и направилась к выходу.
– Ты что, обиделась?
– Я на идиотов не обижаюсь. Ложись спать, а то завтра не встанешь. Твоему яйцу покой нужен и отдых. Это и есть лучшее лекарство.
Добравшись до сестринской комнаты, я завалилась на кушетку и крепко уснула.
К девяти пришла моя напарница. Я стала собираться домой, постоянно поглядывая на дверь палаты, где лежал мордоворот. За дверью было тихо. Это говорило о том, что Илья спал без задних ног и совершенно не думал о том, что через несколько минут я уйду из отделения.
Скинув халат, я натянула обтягивающие джинсы, легкую майку и вышла в коридор. Неожиданно дверь палаты “люкс” распахнулась, и на пороге появился заспанный мордоворот. Увидев меня, он решительно направился в мою сторону, явно собираясь прижать меня к стене.
– Ты куда собралась?
– Домой, отдохнуть. Я посменно работаю.
