В дрожащей руке удерживается старинная фотография - последний свидетельство жизни покойной матери. Слезы скатываются по щекам, и стон охватывает сердце, когда она разбивается вдребезги. Эта книга — не просто рассказ о потерях, но и поиск целостности в мире черных теней....
Перед глазами мелькали красные круги, ноги совершенно не хотели слушаться. Из головы не выходил этот чертов мордоворот вместе с той загадочной кралей, которая к нему приезжала. Интересно, кем она ему приходится? Наверное, жена. Пусть только попробует еще хоть раз взглянуть на мои ноги – я сделаю так, что у него не только яйцо опухнет, но и что-нибудь другое! Я засмеялась и открыла стеклянную дверь своего отделения. В коридоре горел тусклый свет, не было слышно ни единого звука. Больные у меня дисциплинированные и режима не нарушают.
– Ну что, здорово я тебя напугал?
– Придурок!
– Ой, Маша, да ты совершенно пьяная! – заржал он.
– Не смешно. Оставь свои штучки для кого-нибудь другого, а меня пугать не смей! Я сама кого хочешь напугаю. Ты лучше бы свое яйцо лечил, а не по отделению гарцевал, словно рысак!
– Я его и так лечу, – обиженно протянул мордоворот.
– Учти, ему покой нужен. Спи больше, быстрее пройдет…
Не успев договорить последнюю фразу, я рухнула на пол. На лбу выступили капельки пота, а к горлу подступила тошнота.
– Ну, ты даешь! Разве можно на работе так пить! Я попыталась встать, но ноги не хотели слушаться. Мордоворот взял меня на руки и понес в свою палату. Нахмурив лоб, я строго произнесла:
– А ну-ка быстро поставь меня на пол! Мордоворот никак не отреагировал на мои слова.
– Поставь меня на пол, я кому сказала!
– Кончай орать, а то щас все отделение разбудишь!
Открыв дверь палаты, он отнес меня в ванную и быстро сделал раствор из марганцовки.
– Что это? – Я держалась за батарею и с интересом наблюдала за его действиями.
– Ты же медик, должна знать, что марганцовкой чистят желудок.
– Он у меня не засорился.
– Я бы этого не сказал. Давай пей, а то мне придется прочистить тебе не только желудок, но и мозги.
– Это все бабулькина самогонка. Больно ядреная, пить невозможно.
– Я думал, что все медики пьют только разбавленный спирт.
– Ну и спирт тоже.
– Я же дал вам бутылку нормального коньяка.
– Там народу больно много, твой коньяк даже распробовать не успели.
