В дрожащей руке удерживается старинная фотография - последний свидетельство жизни покойной матери. Слезы скатываются по щекам, и стон охватывает сердце, когда она разбивается вдребезги. Эта книга — не просто рассказ о потерях, но и поиск целостности в мире черных теней....
Такой молодой! Он был женат? У него есть дети?
– Он одинок, – не отрывая взгляда от меня, произнес Илья.
– Все равно жаль. Надо же, и когда только успели?!
– Маша, ты мне все рассказала? Может, ты что-то заметила и не хочешь мне довериться? Я твой друг. Не бойся меня.
– Я ничего не видела, клянусь.
В процедурку зашла баба Люба и прервала наш разговор. Илья вышел, а я подошла к окну и посмотрела вниз. К больнице подъехал навороченный джип, из которого вышли несколько мужчин. Немного постояв, они направились к входу.
– Машенька, тебе плохо? – испугалась баба Люба.
– Погода, наверное. Говорят, сегодня неблагоприятный день.
– И мне тоже не здоровится. Скорее бы вечер. Отведаешь моей самогоночки – сразу полегчает.
– Ой, баба Люба, ты же нас споишь!
– Глупости! Я смотрю, к тебе таки клеится этот бандюга проклятый. Все отделение уже шепчется. Только пусть знает, что не по Сеньке шапка. Таких бандюг тысячи, а Маша у нас одна.
– В том-то и дело, баба Люба, что таких Маш тысячи.
– Что ты говоришь такое, девочка?! Не пара он тебе вовсе. У тебя на роду прекрасная судьба написана. Сходи на могилу матери. Она тоже твой выбор не одобрит. А этого пустослова близко к сердцу не бери. Он от скуки на тебя свои бесстыжие глаза пялит, чтоб у него яйца отсохли! Пока ты на выходных была, к нему опять эта краля приезжала.
– Это та, что ноги от ушей?
– Она самая.
– Он ей не доверяет. По крайней мере, мне так сказал.
– Вот гад! Совсем совести нет! Он с ней в своей палате на полдня закрылся! Я хотела полы помыть – не пустил. Все уколы пропустил, даже врачу не открыл. А когда вышел, так еще мне и высказал. Ты, говорит, старая, какого хрена ломишься? Когда я со своей любимой женщиной наедине остаюсь, нечего стучаться! Пообещал мне в следующий раз голову отвернуть, чтобы я его не тревожила.
Я почувствовала неприятный укол ревности, на лбу выступили капельки пота. Вот это да! Я поперлась в этот дурацкий поселок, рискуя собственной жизнью, попала в препаршивую историю, чуть было не рехнулась от переживаний – и все это для того, чтобы этот придурок закрывался со своей красавицей?!
– Он и вправду назвал эту женщину любимой?
– Вот тебе крест, – закивала баба Люба. – Не бери этого козла в голову, девочка.
