В дрожащей руке удерживается старинная фотография - последний свидетельство жизни покойной матери. Слезы скатываются по щекам, и стон охватывает сердце, когда она разбивается вдребезги. Эта книга — не просто рассказ о потерях, но и поиск целостности в мире черных теней....
– Если бы я тебя стыдился, то никогда бы сюда не приехал.
– Так зачем же ты приехал? – не унималась я. Согнав с лица улыбку, Илья со злостью покосился на окна и сквозь зубы процедил:
– Я очень тебя прошу, Маша. Садись в машину и давай побыстрее отъедем отсюда. Перестань выпендриваться! К тебе не каждый день такие мужики на таких тачках и с такими цветами приезжают. Лови момент!
С сожалением посмотрев на букет, я швырнула его на землю, а затем обернулась на больничные окна. Зачем я это сделала – не знаю, должно быть, искала одобрения.
– Букет в машине. Я его поднял, мы люди не гордые, нам лишний раз наклониться не трудно. Садись, поехали, а то там на нас глазела вся больница, а здесь будет глазеть вся остановка. Ты что, не с той ноги встала, что ли?
– Предупреждать надо, когда выписываешься.
– Понятно теперь, отчего ты так злишься.
– Ничего я не злюсь. Просто мне казалось, что ты уже никогда за мной не приедешь.
– Ты ошиблась.
Я обошла машину, открыла дверь и села на переднее сиденье.
– Что ж ты такими цветами бросаешься? – обиженно спросил Илья.
– А что ж ты таких девушек за нос вздумал водить? – парировала я.
– Ладно, мы квиты. Как ты посмотришь на то, чтобы поехать со мной вечером в ресторан?
– Положительно. Только что мы будем делать до вечера?
– Заедем к тебе, и ты угостишь меня хорошим кофе.
Опустив глаза, я задумалась. Илья, почувствовав мое замешательство, тихо сказал:
– Если ты не хочешь приглашать меня к себе в гости, то я и не настаиваю.
– Дело не в этом.
– Тогда в чем же?
– Понимаешь, моя квартира совсем не похожа на палату “люкс”, в которой ты лежал. Я живу довольно скромно. Скорее всего, тебе у меня не понравится.
– Я еду смотреть на тебя, а не на твою квартиру. Мне интересна ты, а не те условия, в которых ты проживаешь.
