В дрожащей руке удерживается старинная фотография - последний свидетельство жизни покойной матери. Слезы скатываются по щекам, и стон охватывает сердце, когда она разбивается вдребезги. Эта книга — не просто рассказ о потерях, но и поиск целостности в мире черных теней....
Не приведи Господи, конечно, такую девочку на ночь взять, влипнешь по полной программе. А наши дураки берут и о презервативе не думают…
Я стояла, опустив глаза, почти не слушая, что говорит врач. Когда он замолчал, я подняла голову и, запинаясь, спросила:
– Скажите, а вы не могли ошибиться?
– Нет. Я врач и не имею права на ошибки. Вы больны. Я могу повторить анализ, но это только для того, чтобы вы убедились окончательно.
– Не надо. Я вам верю.
– Вам легче, – неожиданно улыбнулся он.
– Как это легче? – удивилась я.
– А вот так. Как бы вам ни было тяжело, но вас двое. Вы можете продолжать вести активную половую жизнь, не опасаясь заразиться от другого. Любую беду легче переносить вдвоем. Запомните это, милая девушка, и держитесь за Илью. АЗТ – очень дорогое лекарство. Так как вы работаете в обычной больнице, то это лекарство вам не по карману. Его может себе позволить проститутка с Тверской, но только не простая медсестра. В Центре борьбы со спидом иногда раздают гуманитарную помощь, которая поступает из-за рубежа, но мы-то с вами взрослые люди и прекрасно понимаем, что она в основном расходится по блатным.
Я посмотрела на Илью и криво ухмыльнулась.
– Ты что, занимаешь высокое положение в обществе?
– В криминальном обществе, – серьезно ответил он. – Правда, не такое уж высокое, но все же кое-чего я достиг.
Мы вышли из лаборатории и поехали ко мне домой.
– У тебя есть сигарета? – наконец спросила я.
– Ты же не куришь?
– Думаю, что теперь я буду это делать.
Илья пожал плечами и протянул мне сигарету.
– Я бы на твоем месте не начинал. Нужно поберечь легкие. Если бы ты курила раньше, то это другое дело, а сейчас начинать – просто безумие. Можно моментально съехать вниз. Теперь нужно быть начеку и следить за своим здоровьем.
Я затянулась и влепила Илье очередную пощечину.
– Машка, ну хватит. Сколько можно! Я и так уже чувствую себя последним гадом.
– Гадом ты был, гадом и останешься! Сволочь!
– Мы обреченные, понимаешь?! Нам нужно держаться вместе.
Я закрыла лицо руками и громко заревела. Мы подъехали к дому. Илья протянул мне платок, погладил, как маленькую, по голове и помог выйти из машины. Открыв дверь моими ключами, он подхватил меня на руки и понес в комнату.
